У худу нет храма, алтаря и жречества — но одно общее место у него есть, и это перекрёсток. Туда сносят отработанное, там платят, там, по полевым записям, получают само умение. Ниже — три его службы, правила поведения, которых держатся строго, и разбор двух легенд, вокруг которых накручено больше всего вранья.

Почему именно перекрёсток

Объяснение, которое дают сами работники, простое и предметное: перекрёсток никому не принадлежит. Двор чужой, кладбище церковное, река общая, а место, где сходятся дороги, — ничьё. Оставленное там не лежит на чьей-то земле и ни к кому не привязано.

Второе свойство — четыре ухода. С перекрёстка можно уйти в четыре стороны, и то, что туда положили, растаскивается ногами, колёсами и ветром во все стороны сразу. Работа не возвращается, потому что ей некуда возвращаться: она разошлась.

Исследователи давно сопоставляют это с конголезским крестом четырёх положений солнца — знаком, где горизонталь делит мир живых и мир мёртвых. Сопоставление разумное и, скорее всего, верное по происхождению, но помни: это объяснение снаружи. Сам работник в поле говорил не о космограмме, а о том, что «дороги расходятся и уносят».

Что туда носят

Перекрёсток — место сдачи. Туда идёт всё, что отработало и что нельзя оставить дома:

Порядок один и соблюдается буквально.

  1. Идут до рассвета либо в полной темноте, пешком.
  2. По дороге туда не здороваются и не заговаривают ни с кем.
  3. На середину перекрёстка встают лицом к восходу, бросают через левое плечо и кладут плату.
  4. Уходят, не оглядываясь. Оглянуться — забрать назад.
  5. Домой возвращаются другой дорогой, не той, которой шли.
  6. Ничего с перекрёстка домой не несут — включая пустой таз, тряпку и бумагу, в которую было завёрнуто.

Если по пути обратно тебя окликнули по имени, в ряде записей велено не отвечать до самого порога. Правило локальное, но держатся его многие.

Чего оттуда не берут

Главный запрет разряда: с перекрёстка не поднимают ничего. Ни монеты, ни платка, ни свёртка, ни узла, ни красивой мелочи. Всё, что там лежит, — чья-то сданная работа, и поднявший принял её на себя.

Особенно это касается денег. Монеты и купюры на перекрёстке — самая частая ловушка в записях: их кладут как плату за то, чтобы дело ушло, и вместе с ними уходит то, за что заплачено. Правило распространяется и на порог чужого дома, и на кладбищенские ворота.

Исключение одно — земля с перекрёстка как рабочий материал: она идёт в мешочки, в порошки на дорогу и в работу на выбор и на перемену. Но берут её осознанно, с середины, и обязательно платят: монетами по нечётному счёту — три, девять или тринадцать центов, — глотком виски, вылитым на землю, или табаком. Взятая даром земля в этой традиции считается краденой, и работа на ней не стоит.

Обучение на перекрёстке

Самый известный сюжет всего американского корневого корпуса и самый частый в полевых записях. Устройство у него везде одно.

Человек, желающий получить умение — играть, петь, метать кости, работать корнем, — ходит на один и тот же перекрёсток девять или тринадцать утр подряд, до рассвета, всегда в одно и то же время. Приносит с собой то, в чём хочет усилиться: инструмент, колоду, кости. Каждое утро пробует и уходит.

На последнее утро приходит некто. В записях чаще всего это большой чёрный человек, безымянный; иногда он берёт из рук инструмент, настраивает или играет на нём и отдаёт обратно; иногда просто проходит мимо, и этого довольно. В части записей вместо человека являются животные — петух, чёрная собака, бык, — и они идут чередой, а испугавшийся и убежавший теряет всё.

Разночтения серьёзные, и их надо называть: одни информанты говорят, что смотреть на пришедшего нельзя, другие — что надо смотреть в упор; одни велят молчать, другие — назвать своё желание вслух. Единого чина здесь нет, и тот, кто выдаёт один вариант за канон, врёт.

Важнее другое. Договор о душе — христианская рамка, наложенная поверх. В значительной части записей ни о какой продаже души речи нет: человек получает умение, и всё. Формула «продал душу на перекрёстке» появляется там, где рассказчик объясняет соседям, откуда взялся талант, и в устах проповедника. Это часть истории мотива, а не его сердцевина.

Формула под эту задачу, выстроенная по канону традиции:

Пришёл я на это место, где дороги сходятся и расходятся, и стою посередине, и никому здесь ничего не должен. Кладу плату — монету, и табак, и глоток из бутылки, — и плачу вперёд, как платит честный человек. Что принёс — то оставляю: чужое слово, чужую руку, воду, которой мылся, и тряпку, которой утирался. Возьмите на четыре дороги и разнесите на четыре стороны, и пусть ни одна не приведёт обратно. Иду от этого места не оглядываясь и другой дорогой, и меня здесь не было. Аминь.

Роберт Джонсон и Томми Джонсон

Разводим факт и легенду, потому что тут путают постоянно.

Роберт Джонсон (1911–1938) — блюзмен, записавший чуть больше двух десятков песен. В его текстах перекрёсток есть, но сюжета о сделке в них нет: песня о перекрёстке — про то, что человек не может поймать попутку до темноты, и это в тогдашнем Миссисипи было опасно само по себе. Ни одного свидетельства, где Джонсон сам заявлял бы о сделке, не существует. Легенда собралась позже, в основном в шестидесятые, усилиями журналистов и биографов, и наложилась на его раннюю смерть.

Томми Джонсон (около 1896–1956) — другой блюзмен, и именно про него рассказывал ровно этот сюжет его брат Ледел: ходить на перекрёсток, отдать гитару большому чёрному человеку, получить обратно настроенной. Рассказ записан и опубликован, и это единственный случай, где сюжет привязан к конкретному музыканту его же роднёй.

Вывод простой: мотив в традиции подлинный и массовый, а конкретная биография знаменитого человека к нему пришита задним числом.

Легба, Эшу и границы

Отдельно — про частую ошибку русскоязычных текстов. В худу нет пантеона, нет посвящения и нет божеств перекрёстка. Тот, кто велит «звать на перекрёстке Папу Легба», подставляет в худу фигуру из гаитянского воду, где Легба — лоа, хозяин ворот и первый в служении, а служат ему посвящённые в своём чине. Родственная ему западноафриканская фигура — Эшу-Элегба у йоруба, он же Эксу в бразильских традициях, и это не одно и то же с Легба, хотя корень общий.

Историческая связь между африканским хозяином дорог и американским перекрёстным человеком вполне вероятна и обсуждается всерьёз. Но в самом худу этот персонаж безымян, обращения к нему по имени нет, и притаскивать сюда чужие имена — значит путать традиции.

Виды перекрёстков

Мост перекрёстком не считается: у него две стороны, а не четыре, и он не разносит, а переводит.

Ошибки

Взял и принёс что-то домой; оглянулся; пошёл обратно той же дорогой; заплатил чётным счётом; выбросил работу на перекрёсток в своём же квартале, по которому ходишь каждый день. Последнее — самая частая городская ошибка: сдавать надо туда, где сам не ходишь, иначе принесёшь сданное обратно на подошве.