Обряд низведения князя Торы — самая подробная инструкция во всём корпусе. Здесь не описывают дорогу, а перечисляют действия: сколько дней считать, что есть, когда погружаться, сколько раз произносить, по каким признакам понять, что пришло. Разбираем устройство по шагам и честно отмечаем места, где рукописи расходятся между собой.
Кого допускают
Первое условие неожиданное для «магии памяти»: надо уже учиться. Обряд не даёт знания с нуля — он закрепляет выученное. Человек, не сидевший над текстом, получает от него нечего закреплять.
Второе условие — намерение. Тексты этого пласта настойчиво оговаривают, что дело делается ради учения, а не ради имени и почёта среди людей. Оговорка не нравоучительная: она стоит в одном ряду с требованиями чистоты, то есть работает как техническое условие допуска.
Третье — телесная и обрядовая чистота, разобранная подробно в статье о подготовке йореда меркава. Требования здесь те же, и это не совпадение: оба пласта корпуса пользуются одной дисциплиной.
Счёт дней
Здесь первое крупное расхождение источников, и его надо назвать сразу: единого числа дней нет. В одних списках стоит двенадцать, в других сорок, в третьих иные сроки. Все они поданы как обязательные. Выбрать одно и назвать его «настоящим» нельзя.
Что общее у всех вариантов:
- дни идут подряд, без пропусков;
- сбой отменяет всё — счёт начинают заново, а не продолжают;
- каждый день имеет свой набор действий, и он одинаков от первого до последнего;
- срок кончается не тогда, когда пришёл ответ, а тогда, когда вышло число.
Что делают каждый день
Сводный порядок по совокупности списков. Там, где детали расходятся, я это отмечаю.
- Погружение. Ритуальное омовение, обычно с утра. В части списков — не единожды за день.
- Ограничение еды. Общее правило: ничего сомнительного. Дальше расхождения: где-то предписан только хлеб собственной выпечки и вода, где-то запрещены мясо и вино, где-то ограничение мягче. Полный отказ от пищи на весь срок в этих текстах — редкость.
- Затвор. Отдельное помещение, куда не входят посторонние; в ряде описаний — тёмное, без окна.
- Ограничение взгляда. Не смотреть на женщин, в некоторых списках — не смотреть на яркое и цветное.
- Произнесение. После каждой из трёх ежедневных молитв читается заклятие именами — положенное число раз. Числа в рукописях разные и часто велики.
- Запись дня. В части версий каждый день отмечается — счёт ведут явно, а не по памяти.
Отдельно стоит нечистота, случившаяся не по воле: истечение во сне, прикосновение к мёртвому, вход нечистого в дом. По логике этих текстов такое обнуляет срок — не потому, что человек виноват, а потому, что условие нарушено.
Из чего состоит само заклятие
Из имён. Почти целиком.
Строение обычное для корпуса: обращение к князю по имени и по должности, перечисление Имён, которыми его заклинают, требование сойти и исполнить своё, указание, чего именно требуют — чтобы не забывалось выученное, — и отпуск в конце.
Работает здесь не смысл сказанного, а точность произнесения: буквы, порядок, число повторений. Об устройстве этих имён и о том, почему они не переводятся, — в статье об именах как пропусках.
Врезки с текстом заклятия здесь не будет. Причина техническая, а не деликатность: этот чин на девять десятых состоит из имён, а имя не сочиняется по образцу. Если я напишу похожий по строю русский текст и подставлю в него выдуманные имена, получится не переложение, а поддельный пропуск — вещь того же рода, что фальшивая печать. Настоящие слова берут из рукописей и из передачи, и никакого другого источника у них нет.
Съеденное имя
Есть побочная линия, которая в поздних сборниках разрослась и дожила до средневековья, — писание имён на съедаемом.
Устройство простое: имена или стихи пишут на том, что затем съедают или выпивают, — на лепёшке, на варёном яйце, на стенке чаши, с которой смывают написанное в питьё. Смысл прямой и телесный: слово входит внутрь. В позднейших сборниках такие рецепты идут под заголовком «отверзание сердца» — то есть открытие памяти и понимания, и это прямое продолжение обряда князя Торы.
Здесь надо сказать одну вещь трезво. Средневековые рецепты этого рода иногда включают вещества, которые сегодня в рот брать нельзя, — чернила на купоросной основе, металлы, снадобья. Составов я не привожу, и никакой рецептуры для питья и еды тут не будет. Устройство приёма понятно и без неё.
Признаки
Тексты дают приметы прихода, и они довольно однообразны: нарастающее ощущение чужого присутствия в помещении, страх без предмета, свет, шум, иногда голос. В части описаний князь является видимо, и тогда велено не смотреть прямо.
Приметы того, что дело не идёт: путаница в счёте, ослабление внимания на произнесении, сны с тревогой. Отдельно оговорено, что князь может прийти в гневе, — и это не образ: тексты этого пласта постоянно предупреждают, что вызванный сойдёт в любом случае, а вот с чем сойдёт, зависит от исправности вызова.
Что происходит после, описано скупо. Выученное перестаёт уходить; повторение требует меньше усилий. Оговорено, что рассказывать о сделанном не следует и что повторять обряд без нужды опасно.
Если пошло не так
Логика источников тут однозначна и не оставляет места для оправданий.
- Виноват исполнитель, а не князь. Неудача объясняется нарушением чистоты, сбитым счётом или ошибкой в произнесении.
- Исправление одно — начать сначала, выдержав срок целиком.
- Импровизация запрещена. Добавить имён, усилить пост, увеличить число повторений «для верности» — по этим текстам не помощь, а новая ошибка.
- Вред описан прямо. Тем, кто взялся неправильно, обещаны помрачение, жар, потеря того, что уже выучено. Никаких смягчений корпус тут не делает, и я их делать не буду.
Прямо о теле
Обязательная трезвая часть. Многодневное ограничение еды с ночными бдениями — реальный медицинский риск: обезвоживание, падение солей крови, обмороки, нарушения сердечного ритма, у людей с диабетом — прямая опасность жизни. Сорок дней на хлебе и воде в тёмной комнате, без сна, с многочасовым проговариванием вслух — состояние, в котором видения и голоса появляются у здорового человека сами, безо всякого небесного участия. Это факт о физиологии, а не оценка традиции.
Тексты рассчитаны на человека, живущего в общине, где за ним смотрят и его кормят, и где рядом есть те, кто прервёт работу, если он сорвётся, — точно так же, как в описаниях восхождения товарищи держат наготове средство отзыва. Одиночное воспроизведение цифр по книге — другая ситуация, чем та, для которой обряд писался.
Что здесь главное
Обряд князя Торы — самое подробное техническое описание в корпусе, и его цель стоит держать в голове постоянно: память и знание. Не власть, не деньги, не влияние на людей. Вся эта машина из постов, счёта и имён построена ради того, чтобы не забывать выученное. Почему это переворачивает понимание всей литературы Хейхалот — разобрано в статье о самом князе Торы.