Больше половины объёма корпуса Хейхалот — имена. Списки, цепочки, длинные ряды звукосочетаний, которые не переводятся ни на какой язык и часто не разбираются даже на еврейские корни. Это не украшение текста и не шифр: имена и есть рабочий инструмент, всё остальное — обвязка вокруг них. Разбираем, как они устроены, откуда берутся и почему их не изобретают.
Три породы имён
Разложить материал полностью нельзя, но три разряда различимы.
Прозрачные. Составлены из понятного корня и окончания -эль, «Бог», или -йа, укороченного Имени: так устроены Гавриэль, Михаэль, Рафаэль и десятки менее известных. Значение читается: «сила Божия», «кто как Бог». Такие имена работают как должность.
Имена с Именем внутри. Особый разряд, характерный именно для этой литературы: к имени ангела прибавлено четырёхбуквенное Имя или его часть. Так стоит Анафиэль с Именем при нём; так устроен Акатриэль, о котором вавилонский Талмуд рассказывает, что рабби Ишмаэль видел его сидящим и получил от него просьбу о благословении. Прибавка означает не отождествление, а полномочие: этот носит Имя при себе, как вестник носит печать пославшего.
Непрозрачные. Основная масса. Длинные звукосочетания, которые не разбираются ни на что, повторяются с вариациями, наращиваются слогами. Смысла в привычном значении у них нет, и, судя по всему, не предполагалось.
Откуда взялись непрозрачные
Единого объяснения нет, и приводить одно как установленное было бы враньём. Работающие версии:
- Перестановки Имени. Четырёхбуквенное Имя переставляется, дублируется, разбавляется, обрастает окончаниями; часть цепочек действительно выглядит как результат такой работы.
- Испорченный греческий. В магических текстах поздней античности ходили длинные наборы «варварских имён», часть которых восходит к греческим, египетским и семитским словам, изуродованным переписыванием. Еврейский материал жил в той же среде.
- Нотарикон. Имя как сборка из первых букв стиха: способ засвидетельствован в традиции и мог дать часть цепочек.
- Звук как таковой. Наконец, версия, которую нельзя ни доказать, ни отбросить: имена изначально не означали ничего и работали как звук — на слух, на ритм, на дыхание. Гимнический строй корпуса этому не противоречит.
Большие Имена
Отдельно стоят Имена, которые традиция знает и вне Хейхалот и о которых говорит с крайней осторожностью.
Двенадцатибуквенное. Вавилонский Талмуд сообщает, что его передавали немногим и со временем перестали передавать открыто.
Сорокадвухбуквенное. Там же названы условия передачи, и они замечательны своей приземлённостью: передают тому, кто скромен, не гневлив, не пьёт лишнего, не настаивает на своём и находится в средних летах. Ни слова о духовных дарованиях — сплошь характер и возраст. Эта же длина стоит за молитвой Ана бе-коах, вошедшей в обиход и известной любому молящемуся; о ней подробнее в подрубрике о камеот и шемот.
Семидесятидвухбуквенное. Собирается из трёх стихов книги Исход о переходе через море; отсюда же выведены семьдесят два ангельских имени, разобранные отдельно.
Мишна в трактате Санхедрин ставит в один ряд с тяжелейшими вещами того, кто произносит Имя так, как оно написано. Это не запрет на употребление имён вообще — это граница внутри самого дела, и о ней стоит помнить, разбирая корпус, где имена сыплются страницами.
Два употребления
Имена в Хейхалот работают двумя разными способами, и путать их не следует.
Как пропуск. У ворот дворца имя предъявляют. Оно ничего не приказывает: оно свидетельствует, что предъявитель имеет право пройти. Устройство этого действия разобрано в статье о стражах и печатях.
Как заклятие. В другой половине корпуса имён требуют не для подъёма, а для низведения: ангела заклинают именами, и он спускается сам. Так устроен обряд низведения князя Торы. Здесь имя работает уже как принуждение, и разница огромна — в первом случае человек проходит, во втором вызывает.
Питер Шефер настаивал, что вторая часть в корпусе не менее весома, чем первая, и что заклятие, а не путешествие, есть техническая основа этой литературы. Спор не закрыт, но количественно он прав: инструкций по вызову в рукописях больше, чем описаний дороги.
Правило точности
С именами связана единственная жёсткая техническая дисциплина корпуса.
- Буквы. Имя работает как записанная последовательность. Переставленная буква — другое имя или не имя вовсе.
- Порядок. Ряд имён произносится в заданном порядке; ряд не сокращают и не тасуют.
- Счёт. Число повторений задано и обязательно. Сбитый счёт отменяет работу целиком, и начинать приходится сначала.
- Условия произнесения. Чистота, срок, место, время суток; всё это разобрано в статье о подготовке.
Такая дисциплина делает имя больше похожим на ключ, чем на молитву. Ключ не понимают — им отпирают, и приблизительно похожий ключ не отпирает ничего.
Почему их не сочиняют
Здесь врезки не будет, и причина та же, что в статье о печатях, только резче.
Имя в этом деле работает не потому, что красиво построено, а потому, что принадлежит передаче. Оно пришло по цепочке, где каждое звено копировало буквы, не понимая их, и именно непонимание сохранило форму. Сочинённое имя не имеет за собой ничего: его никто не передавал, оно не стоит ни в одном списке и не является ничьим пропуском. Выдать такое за имя-пропуск — не творчество, а подделка.
Отсюда и правило для чтения. Если тебе где-то приводят «имя ангела третьих врат», которого нет в рукописной традиции, — перед тобой сочинение. Если приводят с уверенной привязкой к воротам, тогда как рукописи в этой привязке расходятся, — перед тобой упрощение. Оба случая встречаются в популярной литературе постоянно.
Как эти имена дошли
Цепочка передачи известна в общих чертах. Поздняя античность и раннее средневековье — среда, где корпус складывался. Затем ранние обрывки в каирской генизе. Затем рейнские общины XII–XIII веков: тамошние книжники собирали, переписывали и толковали этот материал, занимались счётом букв и перестановками имён, и именно их списки лежат в основе почти всех дошедших рукописей.
Отсюда неприятный для любителя точности вывод: имена, которые мы читаем, прошли через тысячу лет переписывания текста, который переписчики не понимали. Порча в таких условиях неизбежна, и разночтения в списках это подтверждают. Никакого способа восстановить «исходное» звучание нет, и всякий, кто предлагает тебе правильное произношение, говорит от себя.
Что из этого пласта перешло в позднейшую книжность и во что превратилось — разобрано в статье о Хейхалот и позднейшей каббале.