Стража у ворот и печать в руке — два предмета, на которых держится вся дорога к колеснице. Без стражи дворцы были бы пустыми залами, без печати человек не прошёл бы и первых врат. Разбираем этот узел отдельно: что за существа стоят у входов, чем печать отличается от заклинания и почему такой язык вообще возник.
Что за существа стоят у входов
Стражи врат — шомрей ха-петах — отдельный разряд, и путать их с ангелами-вестниками не стоит. Вестник в Писании приходит к человеку с поручением: сообщить, увести, остановить руку. У стражей Хейхалот поручений к людям нет. Их работа — стоять и не пускать.
Отсюда все их свойства. Они не разговаривают, не искушают, не проверяют нравственность и не назначают испытаний. Они устроены как караул: реагируют на предъявление, реагируют на его отсутствие, и во втором случае реакция смертельна. Описание всюду одно — молнии из глаз, факелы из ноздрей, угли изо рта, огненные кони, обнажённые мечи.
Есть в корпусе место, которое стоит держать в голове против всякой умилительной картины неба. О стражах шестого дворца сказано, что они губили и нисходящих к колеснице, и не нисходящих — губили без причины, и остановить их было некому. То есть опасность здесь не награда за дерзость и не педагогика. Это свойство места, с которым пришлось что-то делать, и печать как раз и есть то, что с ним сделали.
Печать: юридическая вещь, а не заклинание
Слово хотам — «печать» — в древности означало вполне конкретный предмет: перстень или камень с резьбой, которым оттискивали знак на глине или воске. Печать удостоверяла, что документ подлинный, и запечатывала так, что вскрытие было видно.
Разница между печатью и заклинанием принципиальна, и она объясняет весь строй корпуса.
Заклинание принуждает. Оно ставит волю говорящего выше воли того, к кому обращаются, и потому всегда есть риск, что принуждение не сработает или обернётся.
Печать удостоверяет. Она ничего не заставляет: она сообщает караулу, что предъявитель имеет право. Страж, увидевший печать, не подчиняется человеку — он подчиняется тому, чьё имя на печати стоит.
Отсюда практическое следствие, которое отличает Хейхалот от гримуарной литературы. Восходящий никого не подчиняет и ни с кем не борется. Он предъявляет чужое право, а не своё. Его собственная сила в этом деле равна нулю и от него ничего не требуется, кроме точности.
Как печатью пользуются
Порядок повторяется у каждых ворот, и он разобран по дворцам в отдельных статьях; здесь — общая механика.
- Остановка перед входом. Печать предъявляют стоя, а не на ходу.
- Две печати, а не одна. Одна — стражу справа, другая — стражу слева. Пара стражей неравнозначна, и удовлетворить надо обоих сразу.
- Называние по имени. Печать и имя работают вместе: окликнутый по имени страж обязан принять предъявленное.
- Приём и передача. Караул берёт человека и ведёт дальше; о нём докладывают следующим воротам вперёд.
- Записка. У шестых врат к печатям добавляется письменное свидетельство о годности, с которым идут к последним воротам. Небо в этом корпусе доводит канцелярию до конца.
Чем печать является физически, источники не проясняют: её «показывают», «держат», на ней «начертано». Возможны все три чтения — произносимое имя, взятый с собой предмет, знак, положенный на самого идущего, — и выбирать за тексты не стоит.
Откуда взялся такой язык
Печати и запечатывание — не литературная выдумка кружка мистиков. Это ходовой язык еврейской практической работы той же эпохи, и он засвидетельствован вещами, а не только книгами.
Заклинательные чаши из Вавилонии, глиняные, с надписью, идущей спиралью по внутренней стороне, — их находят сотнями; их закапывали под порогом дома вверх дном. Формулы там постоянно говорят о запечатывании: дом запечатан, тело запечатано, порог запечатан, и запечатано именем.
Амулеты — камеот — работают тем же способом: имя на металлической пластинке или на пергаменте держит границу. Об их устройстве подробно сказано в статьях подрубрики о камеот и шемот.
«Сефер ха-Разим» — книга того же круга задач, где семь небес расписаны по станам ангелов, с именами и с назначением каждого стана: к кому обращаться о чём. Это тот же жанр списка привратников, только развёрнутый к земным нуждам.
Вывод из этого сходства простой: дворцовая дорога описана инструментами бытовой защитной работы, поднятыми на космический масштаб. Порог дома и врата шестого дворца охраняются одинаково — именем, положенным на границу.
Почему я не привожу текстов печатей
Здесь врезки не будет, и причину надо назвать прямо.
Всё остальное в этом деле можно переложить по-русски: описание стражей, порядок предъявления, строй славословия. Печать переложить нельзя. Она не жанр и не поэтическая форма — она пропуск, и вся её работа держится на том, что она принадлежит определённой передаче и записана определённым набором букв. Сочинённое мной имя, поданное как печать вторых или шестых врат, было бы не переложением, а подделкой документа — и цену такой подделки корпус называет сам, без всякого морализаторства с моей стороны.
Откуда эти имена берут те, кто с ними работает, и почему их не изобретают, разобрано в статье об именах как пропусках.
Где расходятся рукописи
Списки печатей — самое неустойчивое место корпуса. Расходятся имена, их число, привязка к конкретным воротам, порядок правого и левого. Одно и то же имя в одном списке стоит у третьих врат, в другом — у пятых.
Причин две, и обе технические. Во-первых, имена в этих текстах часто не разбираются на осмысленные корни, а значит, переписчик не мог поправить ошибку по смыслу: он копировал буквы, и любая описка закреплялась. Во-вторых, куски корпуса свободно кочевали из сочинения в сочинение, унося с собой имена и теряя привязку.
Практический вывод для читателя: сводных «правильных» таблиц печатей семи дворцов не существует. Всё, что подаётся как такая таблица, — либо выбор одной рукописи без оговорки, либо позднейшая реконструкция, либо чистое сочинение.
Что из этого следует для понимания корпуса
Устройство «страж плюс печать» задаёт всю логику Хейхалот, и она не похожа на то, чего ждут от мистики.
Небо здесь не милостиво и не враждебно — оно устроено как режимный объект. Человека не любят и не ненавидят; его либо пропускают, либо нет. Личных отношений с караулом не предусмотрено, торга не предусмотрено, подвига не предусмотрено. Годится только выученное заранее и предъявленное вовремя.
Именно поэтому испытание шестого дворца бьёт так точно: там впервые оказывается, что предъявить нечего, кроме молчания. Об этом — отдельная статья.