За первыми вратами решается вопрос допуска, а дальше начинается делопроизводство. Второй и третий дворцы в корпусе — это про порядок: что кому предъявляют, кто кого передаёт следующему караулу, как о пришедшем докладывают вперёд. Разбираем эту часть маршрута отдельно, потому что именно здесь видно, как небо Хейхалот устроено — как канцелярия царского двора.
Печать: что это вообще такое
Слово хотам значит «печать» — тот оттиск, которым в древности удостоверяли документ и запечатывали письмо. Печать не убеждает и не доказывает: она либо принадлежит тому, кто имеет право, либо нет.
Чем печать является физически, тексты не объясняют. Формулировки разные: восходящий её «показывает», «держит», в иных местах она «на которой начертано» такое-то имя. Отсюда три возможных чтения, и ни одно нельзя отбросить:
- печать как произносимое имя — тогда «показать» значит назвать вслух;
- печать как предмет, кольцо или пластина с начертанием, взятые с собой мысленно;
- печать как начертание, положенное на самого человека, — знак, которым он помечен на время пути.
Спор этот не решён, и решать его за источники не стоит. Практически он мало что меняет: и в том, и в другом, и в третьем случае работает имя, а не вещь.
Почему печатей две
Устойчивая деталь: у ворот предъявляют две печати — правому стражу и левому. Не одну, показанную обоим; не две по очереди одному.
Из этого вытекает механика, о которой стоит подумать. Караул на этих порогах парный, и стражи в паре не равнозначны — иначе хватило бы одного знака. Пара «правый и левый» в традиции обычно раскладывается как милость и строгость, дозволение и запрет; кто держит вход, тот держит и разрешение, и отказ, и удовлетворить надо оба начала сразу. Восходящий, который отдал обе печати одному, по логике текстов не проходит: половина ворот осталась незакрытой.
Собственных имён для этих печатей я не даю и придумывать не буду. Имя-пропуск не сочиняется по образцу: там, где западные пересказы приводят «печать второго дворца» своим текстом, это почти всегда позднее изобретение. Как имена устроены и откуда их брали — разобрано в статье об именах как пропусках.
Передача и доклад
Дальше идёт то, из-за чего эти два дворца выглядят как контора.
- Приём. Стражи, получившие печати, берут восходящего.
- Посадка. Его не ведут пешком: в описаниях его ставят на огненную колесницу или сажают, и дальше он движется не сам.
- Сопровождение. С ним идут: часть караула снимается с поста и провожает.
- Доклад вперёд. О пришедшем сообщают следующему караулу до того, как он подойдёт. Ворота следующего дворца встречают уже осведомлёнными.
- Объявление. Вход обставлен: пением, шумом, названием того, кто идёт и по чьему разрешению.
Заметь, что делает эта схема с человеком. С момента приёма он перестаёт быть путешественником и становится сопровождаемым. Дальше его ведут. Своеволие на этом отрезке невозможно не потому, что запрещено, а потому, что он больше не распоряжается собственным движением — ровно как посетитель, которого взяли под руки и повели по коридорам.
Свет, который начинает мешать
Второй и третий дворцы — место, где меняется характер трудности. У первых врат опасность внешняя: стража. Здесь опасность становится средой.
Сияние в описаниях перестаёт быть красотой и начинает работать как жар: от него отворачиваются, оно слепит, оно наваливается. Тексты говорят о блеске, который невозможно вынести, о лицах, которых нельзя видеть, о необходимости закрывать глаза. Никакого враждебного намерения тут нет — просто чем ближе к источнику, тем сильнее.
Это первая точка, где подготовка перестаёт быть достаточной. Печати выучены, счёт дней выдержан, всё сделано верно — а идти всё равно тяжело. Дальше, в четвёртом и пятом дворцах, это станет главным содержанием пути, и там об этом отдельная статья.
Ангелы, которые против
На этом же участке в корпусе вылезает мотив, который тянется через всю еврейскую книжность: часть небесных существ не хочет пускать человека наверх. Возражения звучат в разных текстах по-разному, но смысл один: рождённый женщиной, состоящий из плоти, стоит там, где стоять не должен.
Мотив старый и не собственность Хейхалот: он есть в рассказах о том, как ангелы противились дарованию Торы, и в «Сефер Хейхалот», где против взятия Еноха возражают прямо и громко. Для нашего участка важно вот что: стражи ворот не тождественны противникам. Караул делает работу и пропускает по предъявлении, без чувств. Противники — это другой разряд и другая опасность: они не отказывают в пропуске, они оспаривают само право.
Отсюда практическое различение, полезное при чтении: если тебя не пускают — вопрос к печатям и подготовке; если тебя оспаривают — вопрос к тому, кто за тебя поручился. В корпусе поручителем оказывается либо сам Царь, либо князь при престоле; о них — в статье о Сандальфоне и других князьях.
Что здесь требуется от человека
Сводка по этому отрезку, коротко и по делу.
- Помнить порядок. Правому — своё, левому — своё. Порядок не переставляется.
- Не заговаривать первым. Разговор с караулом в текстах не предусмотрен вовсе: предъявление, приём, движение.
- Не смотреть, куда не следует. Отвернуться и закрыть глаза — не слабость, а часть техники прохода.
- Не сопротивляться передаче. Как только тебя приняли, ты идёшь не сам; попытка вести себя самому здесь равносильна выходу из процедуры.
- Не считать пройденное заслугой. Второй и третий дворцы дают ложное чувство, что дело сделано: тебя ведут, поют, объявляют. Тексты этому чувству ничего не обещают — впереди шестой дворец, где губит именно уверенность.
Что отсюда видно про весь корпус
Два этих дворца — лучшее доказательство того, что Хейхалот описывает не внутренний опыт, а посещение резиденции. Здесь есть караул, пропуск, конвой, доклад по инстанции и объявление входящего. Внутреннее переживание так не устроено; так устроен приём у власти.
Это стоит держать в уме, когда читаешь толкования, где дворцы объявлены ступенями сознания. Такое чтение возможно, но оно приходит извне и от корпуса не требуется. Сам корпус говорит не о ступенях, а о воротах — и о том, что у ворот полагается предъявить.