Семь дворцов — главная постройка всего корпуса. Это не семь ступеней внутреннего роста и не аллегория: тексты описывают их как здания с воротами, порогами, стражниками и порядком допуска, куда входят по предъявлении. Разбираем общее устройство — где дворцы находятся, из чего состоят и по какому правилу человек переходит из одного в другой.
Где они стоят
Общая космология традиции знает семь небес, и у них есть имена: Вилон, Ракиа, Шхаким, Звуль, Маон, Махон и верхнее — Аравот. Порядок этот приведён в вавилонском Талмуде, и Хейхалот его знает.
Дворцы помещаются в верхнем небе, в Аравот, — один внутри другого, как вложенные покои, а не как этажи. Правда, единообразия тут нет: часть текстов сбивается и говорит о дворцах так, будто это и есть семь небес, а часть держит различение строго. Расхождение старое, и разрешить его нельзя — в корпусе просто сшиты разные схемы.
Отдельная линия толкования видит здесь Храм: внешний двор, внутренний двор, притвор, святое, святая святых. Дворцы тогда — небесная замена сожжённого здания, а восхождение — вход в святилище для того, кому земного святилища больше не досталось. Это сильная и хорошо обоснованная догадка, но именно догадка исследователей, а не заявление самих текстов.
Из чего состоит дворец
Стандартный узел повторяется семь раз, и его стоит запомнить как схему.
- Врата. У каждого дворца свои. Они не открываются от толчка, их открывают изнутри.
- Стражи врат — шомрей ха-петах, «стерегущие вход». Стоят по правую и по левую руку от входа; число их в разных списках разное, и приводить «восемь» или «двенадцать» как твёрдое значение нельзя.
- Печати — то, что предъявляют. Обычно две: одна страже справа, другая страже слева. Устройство этой процедуры разобрано отдельно, в статье о стражах и печатях.
- Колесницы у входа: не только престол наверху, но и каждый порог имеет при себе огненное снаряжение и своих ездоков.
- Сопровождение. Принятого не отпускают идти самому: его передают из рук в руки, ставят на колесницу и везут к следующим воротам с пением.
Описание стражей в «Хейхалот Раббати» узнаваемо с первой строки: молнии бьют из их глаз, из ноздрей выходят огненные факелы, изо рта — угли, кони под ними огненные и питаются углями из яслей. Это не украшение. Это сообщение о том, что порог держит существо, которому человек не соперник ни в каком смысле, и единственное, что может дать ему право пройти, — правильно предъявленное слово.
Правило перехода
Порядок действий у ворот везде один и тот же, меняются лишь имена и степень опасности.
- Восходящий останавливается у входа. Пытаться пройти без остановки — верная гибель по логике текстов.
- Он показывает печать правому стражу и вторую печать — левому.
- Он называет имя того, кто перед ним. Страж, к которому обратились по имени, теряет право задержать.
- Стражи принимают его и передают дальше: сажают, ведут, объявляют следующим.
- У следующих ворот всё повторяется с новыми именами.
Из этой схемы вытекает главное свойство маршрута: он необратим по составу. Нельзя запастись одной универсальной печатью и пройти всё. Каждый порог требует своего, и забытое имя означает не задержку, а конец.
Почему дальше — страшнее
Дворцы не равноценны. Опасность нарастает не постепенно, а рывками, и в описаниях это подано ясно: если у первых ворот речь идёт о допуске, то ближе к шестому — уже об уничтожении.
Расклад по узлам, каждому из которых здесь посвящена отдельная статья:
- Первый — вход в другую породу мира; главный вопрос — годен ли ты вообще.
- Второй и третий — разрастание стражи, свет, который жжёт, порядок предъявления.
- Четвёртый и пятый — место, где начинается устрашение как приём: тебя проверяют не на знание, а на выдержку.
- Шестой — знаменитое испытание тем, что кажется водой; здесь гибнут те, кто дошёл почти до конца.
- Седьмой — престол, славословие и предел, дальше которого хода нет никому.
Такое устройство отвечает на вопрос, зачем корпусу так много подробностей о воротах и так мало о цели. Цель в этих текстах почти не описывается — описывается дорога. Что видно в седьмом дворце, сказано короче, чем то, как одеты кони четвёртого.
Кто распоряжается входом
Вход не безличен. У каждого порога есть начальствующие, чьи имена перечисляются, а у последних — свои особые должности. Ближе к престолу появляется князь, держащий печать и открывающий последние врата, и от его слова зависит, будет ли человек допущен или отброшен. Об этих фигурах — в статье о Сандальфоне и других князьях.
Устройство здесь придворное, а не природное. Небо в Хейхалот описано как двор восточного царя: караулы, доклад, пропуск, свита, докладная записка, торжественное введение. Отсюда, кстати, и вся терминология: печать, страж, ввод. Кто читал этот корпус как описание состояний сознания, всегда спотыкался именно об эту черту — здесь слишком много канцелярии.
Как ориентироваться в разночтениях
Списки дворцов в рукописях не сходятся: расходятся имена стражей, число ворот, состав печатей, порядок передачи. Три правила, чтобы не наврать при пересказе.
- Не своди рукописи в одну «правильную» версию. Там, где списки расходятся, так и говори: расходятся.
- Не достраивай симметрию. Соблазн велик: если у трёх дворцов названы по два стража, хочется дать по два и остальным. Тексты этой ровности не дают.
- Не переводи имена стражей наугад. Часть их разбирается на понятные корни, часть — нет, и «перевод» непрозрачного имени обычно оказывается сочинением.
Схема семи дворцов пережила сам корпус: она перешла в позднейшую книжность, где семь чертогов встроились уже в другую картину мира. Об этом — в статье о Хейхалот и позднейшей каббале.