Всё, что потом станет литературой Хейхалот, вырастает из одной главы: первой главы книги Иезекииля. Пророк у реки Ховар видит бурю с севера, четырёх живых существ, колёса в колёсах и подобие престола над ними. Из этого видения раввинистическая традиция сделала закрытую тему, а Хейхалот — маршрут. Разбираем, что стоит в самом тексте, что добавлено и почему на этой главе стоял запрет.
Что видит Иезекииль
Пересказ по тексту, без домыслов. С севера идёт бурный ветер, огромное облако и клубящийся огонь, и в середине — хашмаль, слово, точное значение которого неизвестно и в древности уже не понималось; переводили как «сияющий сплав», «янтарь», «блистание».
Внутри — четыре хайот, «живые существа», человекоподобные, о четырёх лицах: человека, льва, быка и орла. У каждого четыре крыла, ноги прямые, ступни как у тельца, вид как горящие угли. Они не оборачиваются при движении и идут туда, куда дух.
Рядом с ними — офаним, колёса, «колесо в колесе», ободья полны глаз. Над головами живых существ — ракиа, свод, как страшный кристалл. Над сводом — подобие престола из сапфира, а на престоле — подобие человека, огонь и сияние вокруг. Пророк падает ниц.
Десятая глава повторяет видение и добавляет важное: живые существа названы там керувим, херувимами, то есть теми, кто стоял над ковчегом в Храме.
Слова «колесница» в этом видении нет
Деталь, которую почти всегда проглатывают. В первой главе Иезекииля слово «меркава» не употребляется. Там есть престол, свод, колёса и существа, но не колесница. Термин пришёл из другого места: в Первой книге Паралипоменон, где Давид передаёт Соломону чертёж Храма, названа золотая колесница херувимов, простирающих крылья над ковчегом. Оттуда, из храмового устройства, слово и перешло на видение Иезекииля, а затем стало обозначением целой темы: маасе меркава, «деяние колесницы».
Рядом стоят и другие тронные видения, которые традиция читает вместе с Иезекиилем: серафимы Исайи с трисвятым, престолы и Ветхий днями у Даниила, воинство небесное вокруг сидящего Господа у Михея бен Имлы в книге Царств. Хейхалот пользуется всеми ими вперемешку, и разложить его образность на «источники» построчно нельзя.
Почему на этой главе стоял запрет
Мишна в трактате Хагига ставит прямое ограничение: о деянии колесницы не излагают даже одному слушателю — разве что он мудр и понимает своим умом; тогда ему передают только начала, главы. Это единственное место в Мишне, где знание ограничено таким образом, и на нём стоит вся позднейшая эзотерическая традиция.
Вавилонский Талмуд там же приводит истории, которые объясняют строгость лучше любой формулировки. Ученик излагает перед учителем деяние колесницы — и с неба сходит огонь, обступает их кольцом, деревья вокруг начинают петь. Мальчик разбирает, что такое хашмаль, — и выходит огонь и сжигает его. Есть и сообщение о том, что книгу Иезекииля хотели убрать из обихода, потому что её слова расходились со словами Торы, и один мудрец примирил их, потратив на работу триста мер масла для светильников.
Ограничение при этом не было полным: та же традиция читает первую главу Иезекииля вслух в синагоге как гафтару на Шавуот. Мнение, что колесницу читать не следует, в Мишне записано — и отвергнуто. Получается вещь, которую стоит удержать: самый закрытый текст традиции публично читается раз в год. Кто-то из исследователей видит здесь противоречие, кто-то — наоборот, ключ: интерес к колеснице шёл не только из школ мудрецов, но и из синагоги, снизу.
Знаменитый пардес
К той же странице Талмуда привязан рассказ, без которого не обходится ни один разговор о меркаве. Четверо вошли в пардес — «сад», «ограду»: Бен Аззай, Бен Зома, Ахер и рабби Акива. Бен Аззай взглянул и умер. Бен Зома взглянул и повредился рассудком. Ахер «обрубил насаждения», то есть отступился. Акива вошёл с миром и вышел с миром.
Что такое пардес в этом рассказе — вход в рай, восхождение к престолу, занятие опасным толкованием, — спорно уже полторы тысячи лет, и в самом Талмуде объяснения нет. Литература Хейхалот читает этот рассказ однозначно: как отчёт о восхождении. Там же, рядом с рассказом, стоит предупреждение о камнях чистого мрамора, о которых нельзя сказать «вода», — и это прямой мост к испытанию шестого дворца, разобранному отдельно.
Что Хейхалот делает с колесницей
Разница между Иезекиилем и Хейхалот принципиальна, и её стоит проговорить прямо.
У Иезекииля колесница приходит к человеку. Пророк ничего не делает для этого: он сидит у реки среди переселенцев, и небо открывается само. Инициатива не его, повторить это нельзя, техники нет.
В Хейхалот человек идёт к колеснице. Появляется дорога, а у дороги — устройство: семь дворцов, стражи у врат, печати, имена, посты, счёт дней, гимны, которые надо произносить в определённом порядке и определённое число раз. Видение превращается в маршрут, а маршрут можно описать, передать и пройти второй раз. Именно в этом переходе — суть всего корпуса, и споры о его направлении разобраны в статье о «нисходящих к колеснице».
Наполнение тоже растёт. У Иезекииля четыре живых существа — в Хейхалот они множатся, обзаводятся именами, коронами, немыслимым числом лиц и глаз, огненными реками, которые текут из-под престола и в которые ангелы окунаются, чтобы обновиться. Появляются князья — начальники над воинствами, у каждого своя должность. Появляется сам престол как действующее лицо: он поёт, он просит, он обнимает.
Как с этим работают
Технически материал колесницы использовался тремя способами, и все три засвидетельствованы.
- Чтение и разбор. Первая глава Иезекииля с толкованием, в узком кругу, при ограничениях Мишны. Отсюда требование «понимает своим умом»: тема считается такой, где чужое объяснение не помогает.
- Повторение славословий. Гимнический пласт Хейхалот — длинные цепи синонимов величия, где смысл держится не на содержании, а на нарастании ритма. Их произносят вслух, помногу раз, и сама литература описывает это как способ входа.
- Литургия. Кедуша, благословения о живых существах и офанимах в утренней службе, отдельные гимны — часть этого материала осела в общей молитве и дошла до любого молящегося, который никогда не слышал слова «Хейхалот».
Здесь стоит отдельно предупредить о подмене, на которую напарываются постоянно. Английское слово «мер-ка-ба» в популярной литературе последних десятилетий обозначает вращающуюся фигуру из двух тетраэдров и «световое тело». К колеснице Иезекииля и к разбираемому корпусу это отношения не имеет вовсе; совпадение только в звучании. Об этом подробнее — в статье о трезвом аудите меркавы сегодня.