Под именем «литература Хейхалот» лежит не книга, а корпус: десяток разнородных сочинений о небесных дворцах, престоле славы и способах туда попасть. Он никогда не имел канонического вида, ходил в рукописях, менялся при каждом переписывании, и почти всё в нём остаётся спорным — датировка, среда, авторство. Разбираем, из чего корпус состоит и как с ним обращаться, чтобы не наврать.
Что входит в корпус
Слово хейхаль значит «дворец», «чертог», во множественном — хейхалот. Так называют небесные покои, через которые проходит восходящий, и по ним же названа вся литература.
Основные памятники:
- «Хейхалот Раббати» («Большие дворцы») — самый известный текст, во многом гимнический: описание семи дворцов, стражей врат, испытания шестого дворца, славословий у престола; сюда же примыкает раздел о низведении князя Торы.
- «Хейхалот Зутарти» («Малые дворцы») — короче и темнее, много списков имён, связан с фигурой рабби Акивы, содержит вариант предупреждения о «воде».
- «Меркава Рабба» («Великая колесница») — сборного вида, с материалом о низведении князя Торы и с кусками «Шиур Кома».
- «Маасе Меркава» («Деяние колесницы») — набор молитв и заклятий с диалогом учителя и ученика.
- «Сефер Хейхалот», он же Третья книга Еноха, — рассказ рабби Ишмаэля о встрече с Метатроном, самый связный и самый поздний по языку из крупных текстов.
- «Шиур Кома» — учение о мере тела, ходившее и отдельно, и внутри других сочинений.
Рядом стоят «Харба де-Моше» («Меч Моисея») и «Сефер ха-Разим» — тексты уже прямо заклинательные, к дворцовой схеме относящиеся косвенно. Границу корпуса каждый исследователь проводит немного по-своему, и единого списка нет.
Как это записано и как дошло
Язык — смесь позднего иврита с арамейскими вкраплениями, с огромным количеством имён, часть которых не разбирается ни на какой корень и, судя по всему, и не должна разбираться: это звук, а не слово.
Тексты дошли в поздних рукописях, в основном европейских, XIII–XVI веков, переписанных в кругах, для которых этот материал был уже древностью. Более ранние обрывки есть в каирской генизе. Отсюда главная техническая трудность: у этих сочинений нет «оригинала», который можно было бы восстановить. Питер Шефер, издавший корпус синоптически — параллельными столбцами по рукописям, а не сводным «правильным» текстом, — показал, что списки расходятся не в мелочах, а в составе: один и тот же условный памятник в двух рукописях может отличаться на треть, куски кочуют из текста в текст, начала и концы плавают.
Практический вывод простой. Когда где-то приводят «точную цитату из „Хейхалот Раббати“, параграф такой-то», спроси, по какой рукописи. Нумерация, которой пользуются учёные, — это нумерация издания, инструмент сверки, а не номер стиха в священной книге.
Датировка: диапазон, а не дата
Здесь надо говорить честно, потому что в популярных пересказах датировка обычно подаётся уверенно, а уверенности нет.
Гершом Шолем, с которого началось серьёзное изучение, относил ядро корпуса к первым векам нашей эры и видел в нём прямое продолжение эзотерики таннаев — то есть считал, что перед нами практика того же круга, что и раввины Мишны. Позднейшие работы этот срок растянули. Одни исследователи выводят основной массив к талмудической Вавилонии, другие — к позднеантичной Палестине, третьи считают, что как связные сочинения эти тексты сложились уже в раннем средневековье, в эпоху гаонов, а окончательный вид получили и вовсе в рейнских общинах XII–XIII веков, где их переписывали и достраивали.
Разброс, таким образом, — от поздней античности до раннего средневековья, и единого мнения нет. Осложняет дело слоистость: внутри одного сочинения соседствуют куски явно разного возраста, так что «датировать Хейхалот» вообще некорректно — датировать можно отдельный мотив, отдельный гимн, отдельную редакцию. Любой, кто называет тебе одну дату как установленную, либо упрощает, либо не читал спора.
Кому приписано и почему это не авторство
Тексты говорят от имени трёх фигур: рабби Ишмаэля бен Элиши, рабби Акивы и рабби Нехуньи бен ха-Кана. Все трое — реальные люди, таннаи конца I — начала II века, известные по Мишне и Талмуду.
Связь корпуса с этими людьми спорна и, скорее всего, литературна. Приписывание сочинения авторитету древности — обычный приём эпохи, а не подлог в нашем смысле: так текст заявляет, к какой линии себя относит. В самой раввинистической литературе за этими именами не числится ничего похожего на дворцовые восхождения; зато Мишна в трактате Хагига прямо ограничивает публичное изложение «деяния колесницы», а вавилонский Талмуд там же приводит рассказ о четверых, вошедших в пардес, из которых уцелел один Акива. Точки соприкосновения есть — но точка соприкосновения не есть авторство.
Поэтому корректная формулировка звучит так: тексты написаны от имени Ишмаэля и Акивы; писали их не они; кто писал — неизвестно.
Два дела, а не одно
Внутри корпуса живут две разные задачи, и путать их не стоит.
Первая — восхождение: человек проходит семь дворцов, минует стражей, предъявляет печати и видит Царя на престоле. Именно эту часть Шолем сделал лицом всего корпуса, и она даёт самые сильные страницы.
Вторая — низведение: ангела заставляют спуститься к практику. Заклятие именами, посты, счёт дней — и князь Торы или князь Лика приходит сам. По объёму этот пласт в корпусе не меньше, а по числу подробных инструкций — больше. Шефер настаивал, что именно заклятие, а не путешествие, составляет техническое ядро литературы. Спор этот не решён; о том, как устроен обряд низведения, отдельно разобрано в статье о Сар ха-Тора.
Кто это читал и зачем
Социальная среда корпуса — тоже спорный вопрос. Одни видят здесь эзотерику раввинистической элиты, другие — наоборот, литературу тех, кто в эту элиту не попал: обещание получить знание Торы даром, без двадцати лет ученичества, читается как мечта человека с обочины. Третьи выводят мотивы к священническим кругам и к храмовой памяти: небесные дворцы устроены как Храм, которого больше нет.
Что известно твёрдо: тексты переписывали, ими пользовались, из них брали имена для амулетов, их гимны частью осели в синагогальной службе. Это не мёртвая книжность, а рабочий материал, который два тысячелетия кто-то держал в руках.
Как читать корпус сегодня
Три правила, которые избавят от большей части ошибок.
- Называй памятник, а не «древнюю каббалу». Хейхалот старше сфирот на века и устроен иначе; о том, что и как из него перешло в позднейшую каббалу, разобрано отдельно.
- Не выдавай гипотезу за факт. Датировка, среда, отношение к раввинам — всё это открытые вопросы, и признать это честнее, чем выбрать красивую версию.
- Не доверяй красивым цитатам. Если в тексте есть точное число парасангов, номер параграфа и имя ангела разом — почти наверняка это пересказ пересказа.