Четверг — единственный день Гептамерона, которым отменяют сделанное в другие дни. Его перечень назначений начинается с примирения врагов и утишения раздоров, а кончается наведением болезни на здорового, и обе половины стоят рядом без всякого перехода. Разбираем шестое небо, самый короткий царский штат в книге и самый театральный признак отклика во всём корпусе.

День, которым отменяют

Шестое небо, Зебуль, — предпоследнее снизу, юпитерово. Из семи дней только четверг умеет распускать связанное: успокаивать вражду, гасить тяжбу, снимать наведённое. Вторничная работа не отзывается вторником, и субботняя не отзывается субботой — за отменой идут в четверг. Это не общее правило западной традиции, а свойство именно этой книги, вытекающее из перечня: пацификация названа среди назначений дня прямым текстом.

Отсюда основное практическое употребление четверга у тех, кто работает по Гептамерону всерьёз: не просить, а разбирать. Развязать вражду, снять с дома тяжесть, помирить тех, кто разошёлся, вытащить человека из болезни, в которую его загнали. Просить у четверга денег, конечно, тоже можно, но это самое скучное, на что его расходуют.

Перечень и его вторая половина

Духи четвергового воздуха приставлены добывать любовь женщины; делать людей весёлыми и радостными; утишать распри и раздоры; примирять врагов; исцелять больных — и наводить болезнь на здорового.

Последний пункт в поздних пересказах вычёркивают чаще всего: он портит благодушный образ Юпитера. В книге он стоит, и стоит намеренно. Логика та же, что и в среде с её парой «богатство или нищета»: сила, умеющая приводить в порядок, умеет и выводить из порядка. Тем же чином, каким снимают, и накладывают. Различие только в направлении требования, всё прочее в главе — имена, круг, курение, порядок — одинаково.

«Добыть любовь женщины» здесь не то же, что пятничное склонение. Четверговая любовь — про согласие, устройство, замужество и мир в доме; пятничная — про желание. Кто путает эти два дня, получает не то, о чём просил: пятница даёт страсть без союза, четверг союз без страсти.

Сахиэль и малый штат

Ангел дня — Сахиэль, дневная тройка: Сахиэль, Кастиэль, Асасиэль.

Царь воздуха четверга — Сут, самое короткое имя во всей книге, и при нём всего двое служителей: Магут и Гутрикс. Такой же урезанный штат только у среды; в прочих днях служителей трое или четверо. Малость штата не означает малости дня — шестое небо стоит высоко, — но объясняет, почему четверговый чин идёт скупее прочих на явления: отвечать по книге просто некому сверх этих двоих.

Ветер — южный.

Небо — шестое, Зебуль. Ангелов шестого неба, как и во всех днях, зовут с четырёх сторон света, и четверти здесь неравной длины. Начертаний этих имён я по памяти не воспроизвожу и не стану: списки четвергового неба в редакциях расходятся, а придуманное имя на круге хуже пропущенного. Бери их из своего издания дословно, строку за строкой, и не подставляй похожие имена из соседних дней — тезоименитство в этой книге сплошь и рядом обманчиво.

Круг четверга

Первый дневной час четверга принадлежит Юпитеру, ангел часа и ангел дня совпадают: Сахиэль на обоих слоях. Так же в восьмом, пятнадцатом и двадцать втором часу от восхода. Счёт часов общий для всей книги и разобран в статье о построении круга по дню и часу.

Для отменяющей работы час выбирают внимательнее обычного. Снятие вторничного берут в чистый юпитеров час — марсова тема требует, чтобы отменяющая власть была цельной. Снятие субботнего, напротив, идут делать в час Солнца: сатурнова тяжесть плохо уступает Юпитеру напрямую и лучше разбирается солнечной властью под юпитеровым днём. Час Марса в четверг не берут никогда: примирение под марсовой властью оборачивается в столкновение, и разведённые стороны сходятся снова, но злее.

Курение четверга — шафран.

Текст держит обязательные части чина: называние, требование, условие, отпуск:

>

Именем Того, Кто разводит враждующих и связывает разведённых, заслугами Сахиэля, ангела дня сего, Кастиэля и Асасиэля, заклинаю тебя, Сут, царь воздуха четвергового, и вас, Магут и Гутрикс, слуг его. Придите от южного ветра, из неба шестого, что зовётся Зебуль, кротко и в облике, глазу выносимом, не в устрашении и не в подобии зверином. Станьте вне черты сей. Развяжите завязанное на имени, что названо, распустите вражду и утишите распрю, никому не вменяя вины и никого не выдавая. И стойте, доколе не отпущу вас именем, которым вы связаны.

Облик, который сам себе противоречит

Четверговое описание — единственное в книге, где две половины не сходятся, и на этом стоит остановиться.

Приходят они телом кровяного и желчного склада, среднего роста; движением ужасающим и страшным, но с лицом кротким и речью мягкой; цветом железным. Движение их — как молния с громом.

Читаешь и спотыкаешься: страшное движение и кроткое лицо разом. Ни в одном другом дне такого нет: воскресенье целиком тяжёлое и золотое, вторник целиком яростный, пятница целиком приятная. Здесь оба качества сидят в одном явлении.

Объяснение, которое эта книга даёт своим устройством: юпитерова власть — власть судейская. Она приходит как гроза и говорит как судья. Оператор, ждущий от четверга только благодушия, пугается движения и решает, что вызвал не то; оператор, ждущий грозы, обманывается мягкостью речи и перестаёт держать требование. Правильно — принять оба признака сразу и не пытаться свести их к одному.

Цвет железный — рабочая примета для проверки: не золото, не серебро, не сияние, а тусклый металл. Золото принадлежит воскресенью, ясное сияние среде.

Признак: люди, пожираемые львами

Самый театральный знак всего корпуса. Вокруг круга появляются люди, которых как будто пожирают львы.

Это чистое зрелище, и оно устроено как испытание. Все дневные признаки Гептамерона проверяют одно — устоит ли оператор на месте, — но четверговый бьёт по единственному, на что человек отзывается быстрее всего: по чужой беде на глазах. Пот воскресенья, дождь понедельника и гром вторника не требуют от тебя ничего; здесь на тебя смотрят и как будто зовут.

Правило одно и оно не обсуждается: не выходить, не отвечать, не поднимать глаз дольше нужного. Это относится и к тем случаям, когда среди являющихся ты узнаёшь знакомые лица. Узнавание входит в устройство признака. Продолжай читать; зрелище устанавливается и проходит.

Ложный отклик от истинного отличают по краю черты: истинный признак разворачивается снаружи и остаётся снаружи. Всё, что перешло линию, — не признак дня, а сбой чина, и тогда работа сворачивается отпуском немедленно.

Пределы дня