Половина Гептамерона — не заклинания, а освящения: воды, соли, огня, курения, одежды и места. Тот, кто читает книгу ради воззваний, пропускает её сердцевину, потому что чин здесь работает не заклинанием, а состоянием — оператор приводит себя и всё вокруг в такое качество, в котором приказ вообще имеет вес. Разбираем подготовку целиком, от девяти дней до первого кадила.
Девять дней до
Работа начинается задолго до круга. Издания дают срок подготовки в девять дней и требуют на этот срок трёх вещей: воздержания, исповеди и чистоты одежды и жилища. Воздержание понимается широко — от пищи в постном ключе, от вина сверх меры, от плотской связи. Исповедь снимает то, что оператор считает за собой; в логике книги это не благочестие, а гигиена: за нераскрытым делом духи цепляются, и служитель, которому ты приказываешь, отвечает не на слово, а на человека.
Последний день перед работой — самый строгий: полный пост от заката до заката, омовение, свежее бельё. В некоторых редакциях срок иной и требования переставлены местами; расхождение это старое и разрешать его нечем, кроме выбора одной редакции и следования ей до конца.
Товарищей у мастера может быть немного — книга говорит о нескольких учениках, и общее число участников держится малым. Все они проходят ту же подготовку. Один неподготовленный человек в круге в этой системе портит работу так же надёжно, как ошибка в имени часа.
Облачение
Одежда оператора описана коротко и точно, и каждая деталь имеет назначение.
- Полотняная риза белого цвета, длинная, чистая, по возможности новая. Ткань растительная, не звериная: шерсть и кожа в чине не участвуют.
- Венец на лоб из девственного пергамента — то есть из листа, на котором прежде ничего не писали. На венце начертаны божественные имена; чаще всего называют четыре, среди них четырёхбуквенное имя.
- Пентакль — знак, который держат при себе и по надобности показывают. Он же средство осадить духа, явившегося не в том виде, в каком велено.
- Обувь либо новая, либо её нет вовсе; металла на теле, кроме предписанного, не носят.
Одежду не просто надевают — её освящают, и надевание сопровождается своей молитвой с варварскими именами Анкор, Амакор, Амидес, Теодониас, Анитор. Эти же имена ходят по латинским редакциям Ключа Соломона: облачальная формула — общее достояние ритуального корпуса, а не собственность Гептамерона.
Рабочее переложение воззвания, читаемого при облачении:
>
Анкор, Амакор, Амидес, Теодониас, Анитор. Заслугами ангелов Твоих, Господи, облекаюсь в ризу спасения, дабы совершилось то, чего желаю. Ты, Кто одел зарёй небо и одел светом воды, одень и меня силою свыше, да не убоится сердце моё и да не дрогнет рука, доколе не отпущу призванных именем Твоим.
Огонь, кадило и курения
Огонь в Гептамероне — не удобство, а участник чина. Правило одно и жёсткое: огонь берут новый. Новые угли, зажжённые от нового пламени, в новом или отдельно держимом сосуде. Огонь, оставшийся от бытовой надобности, для чина не годится. Огонь освящается отдельной формулой, и уже на освящённый огонь кладут курение.
Курение у каждого дня своё, и это одна из тех подробностей, где книга даёт конкретику, а поздние компиляции всё усредняют до ладана:
- воскресенье — красное сандаловое дерево;
- понедельник — алойное дерево;
- вторник — перец;
- среда — мастика;
- четверг — шафран;
- пятница — жгучая пряная трава перечного рода;
- суббота — сера.
Ряд этот не благовонный, а рабочий: сера и перец в закрытом помещении едки, и это входит в замысел. Курение задаёт качество воздуха, а работают в Гептамероне именно с воздушным разрядом. Смена курения меняет то, кому воздух пригоден.
Вода, соль, иссоп
Освящение воды идёт по церковному образцу почти буквально: благословляется соль, соль всыпается в воду, вода благословляется, и ею кропят — оператора, товарищей, орудия, начерченный круг и всё место. Кропило вяжут из иссопа. Формулы построены как экзорцизм: из вещества изгоняется всё чуждое, а затем в него призывается сила.
Здесь виден весь замысел книги. Оператор не изобретает обряд, он повторяет обиход своей церкви, только направляет его на другую задачу. Отсюда и лёгкость, с какой Гептамерон принимался клириками, и отсюда же его непереносимость на чужую почву без переделки: убери литургический фон — и половина действий останется без смысла. Русская низовая традиция решает ту же задачу иначе, через отпуск и заговор, и сравнение двух подходов разобрано в статьях о чёрной книге и о договоре.
Место и время
Место выбирают уединённое, тайное, не проходное — книга прямо говорит о месте, где работу не прервут. Его очищают, окропляют и освящают отдельной формулой. Круг чертят на самом месте, непосредственно перед работой: разбор его сборки по дню и часу вынесен в свою статью, и без него ничего из перечисленного не имеет силы.
Порядок последних действий перед воззванием:
- Омовение и облачение с молитвой.
- Освящение воды и соли, кропление себя и товарищей.
- Начертание круга по дню, часу и времени года.
- Освящение круга и места кроплением.
- Возжигание нового огня, освящение огня.
- Возложение дневного курения.
- Молитвы вступления, затем общее воззвание.
Ни одну ступень не переставляют. Круг, начерченный до омовения, освящается вместе с нечистотой оператора; курение, положенное на неосвящённый огонь, не считается положенным вовсе.
Признаки, что подготовка удалась и что нет
Отклик на подготовку читается раньше явления. Хороший знак — ровное горение угля, не гаснущее и не стреляющее, и лёгкость дыхания в дыму, который сам по себе едок. Плохие знаки, о которых предупреждает оперативная практика: уголь тухнет дважды подряд, кропило рассыпается, венец сползает или рвётся, кто-то из товарищей заговаривает не по чину.
Что делать, если пошло не так, — правило простое и в этой книге строгое: работу не спасают на ходу. Переносят на тот же час следующей седмицы, с полным повтором подготовки. Единственное действие, которое совершают в любом случае, даже если чин не дошёл до воззвания, — отпуск и разбор круга, разобранные отдельно. Оставленный круг с новым огнём и лежащим курением — это открытая работа, и такое состояние книга считает опасным само по себе.
Из вещей после чина: облачение снимают, не отряхивая, и хранят отдельно от бытовой одежды, венец не переиспользуют для другой даты, остаток курения не возвращают в общий запас. Логика та же, что во всей книге: вещь, вошедшая в чин, приписана к конкретному дню и часу и вне их ничего не значит.