В глубокой древности, когда мир был ещё молод и его очертания не успели затвердеть, среди богов и духов первозданного хаоса жил Гун-Гун — повелитель вод, чудовище с человечьим лицом, телом исполинского змея и волосами, рыжими, как пламя горящего тростника. Он был силён той безудержной силой, какой обладает разлившаяся река, и горд так, как бывают горды лишь те, кто никогда не знал поражения. Древние китайские книги называют его духом разлива, мятежником, восставшим против порядка Неба. История его падения — это рассказ о том, как однажды гнев одного существа едва не опрокинул весь мир и как из этой катастрофы родились очертания знакомых нам земли и неба.

Спор за престол вселенной

Причиной всех бед стала борьба за власть над миром. Гун-Гун возжелал занять место верховного владыки и вступил в схватку с Чжуан-сюем — внуком Жёлтого императора, мудрым и светлым божеством, которому надлежало править упорядоченной вселенной. По иным преданиям, противником Гун-Гуна был сам бог огня Чжу-жун, и тогда битва воды против пламени становилась битвой двух первооснов мироздания.

Сражение длилось без счёта дней. Волны Гун-Гуна вздымались до облаков, заливая горные кряжи, а его противник отвечал ему испепеляющим жаром и силой небесного закона. Но как ни ярился владыка вод, как ни обрушивал он на врага ревущие потоки, победа осталась не за ним. Низвергнутый, опозоренный, потерявший всё, Гун-Гун ослеп от ярости. Он не мог снести того, что побеждён, и решил: если ему не дано править, то пусть погибнет сам порядок вещей.

Удар по горе Бучжоу

На северо-западе земли стояла гора Бучжоу — не простая вершина, а один из столбов, на которых держался свод небес. Древние верили, что небо не висит в пустоте само собою: его поддерживают исполинские опоры, а края земли привязаны к нему толстыми канатами. Гора Бучжоу была главной из этих опор, осью, скреплявшей верх и низ мира.

К ней-то и устремился ослеплённый гневом Гун-Гун. Собрав всю свою чудовищную мощь, он с разбегу ударил головой о священную гору. Раздался грохот, какого не слыхали ни прежде, ни после: твердь содрогнулась, и небесный столб переломился. Канаты, державшие края земли, лопнули, и весь мир пришёл в движение.

Небосвод накренился к северо-западу — и с тех пор, как объясняли древние, солнце, луна и звёзды катятся по небу именно в ту сторону, словно скатываясь по наклонной плоскости. А земля просела к юго-востоку, и потому все великие реки Китая текут на восток, к морю, унося туда свои воды. Так в одном мифе соединились рассказ о вселенской катастрофе и попытка объяснить устройство видимого мира: почему светила движутся так, а не иначе, и куда стремятся реки.

Разорванное небо и потоп

Последствия удара были ужасны. В небесном своде разверзлись трещины, сквозь которые на землю обрушились огонь и вода. Леса запылали, не зная утоления, а из проломов хлынули потоки, затопившие равнины. Дикие звери вышли из лесов и пожирали людей, хищные птицы уносили слабых и старых. Человеческий род, едва народившийся, оказался на краю гибели — между пожаром сверху и наводнением снизу.

Именно эта беда, по одной из версий мифа, и призвала к делу великую богиню-прародительницу: ту, что собрала разноцветные камни, расплавила их и залатала прорехи небосвода, а вместо сломанной опоры подставила исполинские ноги морской черепахи. Так подвиг Гун-Гуна оказался связан с другим, светлым деянием — починкой неба, без которой мир не уцелел бы. Разрушитель невольно стал тем, кто дал повод для спасительного труда.

Образ мятежника

Китайская традиция относилась к Гун-Гуну двойственно. С одной стороны, он — воплощение слепой разрушительной стихии, гордыни, которая не желает смириться с поражением и готова погубить всё вокруг себя. С другой — в нём видели и нечто трагическое: дух воды, проигравший в борьбе и обращённый позднейшими толкователями едва ли не в злодея. В сухих исторических переложениях его и вовсе превратили в смутьяна-чиновника древности, наказанного за дурное правление, — так миф постепенно переписывался в назидательную притчу.

Но в самой яркой, изначальной форме Гун-Гун остаётся образом грозным и величественным: существом, чей единственный удар изменил облик вселенной, наклонил небо и развернул течение всех рек.

Что осталось от этого мифа

Миф о Гун-Гуне пережил тысячелетия прежде всего как объяснение видимого мира. Когда древний китаец смотрел, как солнце и звёзды клонятся к северо-западу, а реки неуклонно текут на восток, он вспоминал сломанный небесный столб и просевшую землю. Так природный порядок получал свою историю.

Образ владыки вод вошёл в большую космогоническую сагу, где разрушение и созидание идут рука об руку: удар Гун-Гуна расколол небо, а починка свода вернула миру устойчивость. В литературе и поэзии его имя стало знаком неукротимой стихии и мятежа против порядка — символом силы, которая способна сокрушить опоры мироздания, но не способна построить ничего взамен. И сегодня выражение о «сломанном столбе небес» отзывается в китайской культуре как память о дне, когда гнев одного существа едва не перевернул весь мир.