Списки имён в воззваниях выглядят однородной массой тарабарщины, а на деле это слоёный пирог из четырёх разных языков и трёх эпох. Часть имён греческая и вполне осмысленная, часть еврейская и искажённая до неузнаваемости, часть выросла из латинской литургии, часть свёрнута из целых фраз. Разобрав слои, ты перестаёшь путать сокращение с именем и обрубок фразы с божественным титулом.
Откуда пришла сама идея
Практика произносить непонятные имена старше гримуаров на полтора тысячелетия. Она сложилась в грекоегипетской магии, где такие сочетания собирали в длинные цепи, вставляли в них палиндромы и «крылатые» построения с убывающей строкой. Оттуда идут Ablanathanalba, читающееся одинаково в обе стороны, и длинное Sesengenbarpharanges, и, в конечном счёте, сама привычка ставить в чин слова, значения которых оператор не знает.
Теоретическое оправдание тоже античное, и оно дожило до корпуса без изменений. Его формулируют так: варварские имена нельзя переводить, потому что сила держится в самом звучании, а не в смысле; переведённое имя перестаёт работать. Позднеантичная философия высказала это прямо, ренессансная учёная магия повторила, гримуары приняли как данность. Отсюда правило, которое до сих пор соблюдают все ветви корпуса: имя произносится, а не понимается.
Греческий пласт, который перестали узнавать
Самое любопытное открытие для практика: заметная часть «варварских» имён — обычные греческие слова, разъеденные латинской передачей.
- On — греческая передача того, как в греческом переводе Писания названо Сущее. Не тарабарщина, а причастие «сущий».
- Otheos — слипшееся «о теос», то есть просто «бог» с артиклем.
- Agios, встречающееся и как Hagios, Agyos, — «святой», прямо из литургического возгласа.
- Athanatos — «бессмертный». Ischyros — «крепкий». Оба из того же возгласа, где к Богу обращаются как к святому, крепкому и бессмертному.
- Sother, оно же Soter, — «спаситель».
- Panton craton в списках имён — разломанное надвое «Вседержитель».
Всё это попало в гримуары не из тайного предания, а из греческих формул, звучавших в богослужении, и застыло там как набор непонятных слов, когда греческий перестали узнавать.
Еврейский пласт
Второй слой — еврейский, и он пострадал сильнее греческого.
Ядро составляют реальные имена и титулы: Adonai, Eloim во всех написаниях, El, Shaddai, Sabaoth, Ehyeh, Tetragrammaton как обозначение четырёхбуквенного имени. Рядом — имена ангелов на -эль и -ия, разобранные в статьях о семидесяти двух ангелах Шем: там видно, как из трёх стихов книги Исхода механически нарезали слоги и приставили к ним окончания.
Порча идёт по обычным правилам, разобранным в статье о палеографии: хе и хет сходятся в одно h, цаде передаётся как s, z или tz, огласовок в исходной записи нет и гласные подставляет переводчик. Поэтому одно и то же имя ходит по корпусу в четырёх видах, и спорить о «правильном» бессмысленно.
Имена из символа веры
Третий слой почти никогда не опознают. Переписчики-клирики брали слова из латинского богословского обихода и ставили их в списки имён силы наравне с еврейскими. Так в воззваниях появляются Usion и Homousion — обломки термина о единосущии, Trinitas, Salvator, Messias, Emanuel. Для составителя это были имена; для нас — метка, по которой узнаётся клерикальный слой книги.
Признак простой: если имя опознаётся как латинское или греческое богословское слово, оно попало в список поздно и через церковную грамотность, а не через древнюю магию.
Нотарикон и обрубки
Четвёртый слой — свёрнутые фразы.
Agla — самый известный случай: четыре буквы собраны из начал слов еврейского славословия, означающего примерно «Ты крепок вовеки, Господи». Это не имя, а аббревиатура, и разворачивать её в тексте не надо, но знать полезно.
Anaphaxeton, Primeumaton, Anexhexeton, Tetragrammaton — группа имён из соломоновской ветви, где узнаваемое греческое окончание приделано к неясной основе. Часть из них, судя по всему, тоже свёртки или искажения, но восстанавливать их наугад не нужно: они дошли до нас как имена и работают как имена.
Отдельно стоит Abracadabra: она старше корпуса и известна из позднеантичного медицинского стихотворного руководства, где её предписано писать убывающим треугольником против лихорадки. К вызыванию духов отношения не имеет — это лечебная формула, попавшая в гримуары как трофей.
Почему произношение расходится
Причин четыре, и все механические.
- Нет огласовок. Еврейская основа записана согласными, гласные подставляет каждый по-своему. Отсюда Eloim, Elohim, Eloy, Ely.
- Разная латынь. Одно и то же написание итальянец, француз, немец и англичанин читают четырьмя способами. С в разных школах — то «к», то «ц», то «с»; ch — то «х», то «ч», то «ш».
- Двойные согласные из греческого. Бета в поздней греческой норме звучит как «в», и одно имя даёт пару на b и на v, которая потом расходится окончательно.
- Поздние школы произношения. Способ протяжного «вибрирования» имени, который сегодня преподают как традиционный, собран в конце XIX века. В самих гримуарах указаний на технику произнесения почти нет: они требуют читать твёрдым и постоянным голосом, без дрожи, и всё.
Как их произносят на практике
Корпус даёт три работающих правила, и они не противоречат друг другу.
- Держись одной школы чтения на всю операцию. Смешанное произношение — та же беда, что смешанный текст. Выбрал латинскую передачу — веди её до конца.
- Не переводи и не заменяй. Подстановка «Господь» вместо Adonai рушит конструкцию: работает цепь звуков, а не её смысл.
- Голос ровный, темп постоянный. Требование твёрдого и неизменного голоса повторяется в разных ветвях корпуса и связано не с эстетикой, а с тем разделом, где объясняется, почему операция срывается: колебание голоса читается как колебание оператора.
Строение самой цепи почти везде одинаково: обращение, нанизывание имён, основание требования, само требование, условие, отпуск. Рабочее переложение воззвания:
Заклинаю тебя именами Того, Кто был прежде всякого имени: On, El, Eloim, Adonai, Sabaoth, Agla, Tetragrammaton, Ischyros, Athanatos, Sother, Anaphaxeton, Primeumaton. Именами сими, коими держится небо и коими названы воды, — приди ко мне ныне, без промедления, без шума и без ущерба. Приди в облике кротком и говори голосом внятным, и отвечай на то, о чём спрошено, право и без утайки. Ни камня не сдвинь, ни огня не задень, ни живого не тронь. Именами сими ты связан и стоишь, доколе не отпущу тебя.
Список имён в такой цепи не декоративен: каждое имя — отдельное основание требования, и потому их нанизывают, а не выбирают одно. Как этот перечень соотносится с орудиями, сказано в статье о круге, треугольнике и ламене; что делать, когда цепь произнесена, а отклика нет, — в статье о сбоях операции.