Семьдесят первый дух — могучий герцог, тридцать шесть легионов. Является человеком со множеством лиц, мужских и женских, с книгой в правой руке. Учит всем искусствам и наукам, объявляет чужой тайный замысел, знает мысли всех людей и меняет их по своей воле, наводит любовь и показывает облик любого человека в видении, где бы тот ни находился. В печатном перечне 1577 года этого духа нет.

Духа нет у Вейера

Перечень Вейера, изданный в 1577 году, содержит шестьдесят девять духов. Скот перевёл его на английский в 1584-м — те же шестьдесят девять. Гоетия английских рукописей Лемегетона содержит семьдесят два.

Разница разбирается поимённо. У Вейера нет Вассаго, Сеере, Данталиона и Андромалия; зато у Вейера есть Пруфлас, которого нет в Гоетии. Семьдесят два минус четыре плюс один даёт шестьдесят девять — счёт закрывается полностью, без неучтённых имён.

Значит, о Данталионе можно сказать точно то, чего нельзя сказать почти ни о ком в этом списке: его биография начинается в XVII веке, в английской рукописной традиции, и раньше нигде не прослеживается. Не «утрачен», не «опущен по стыдливости», не «известен из более старой линии» — его просто нет до определённого момента.

Почему это не мелочь. Гоетия читается как книга древняя, приписываемая Соломону; в этой рамке всякий дух в ней равно стар. Сравнение двух списков рамку ломает: внутри одной книги лежат слои разного возраста, и разница между ними — восемь десятилетий как минимум. Данталион моложе своих соседей по странице.

Как читается вставка изнутри

Сравнение редакций — это внешнее доказательство. Есть и внутреннее, и на Данталионе оно видно лучше, чем на трёх других добавленных.

Посмотри на состав его статьи. Учит всем искусствам и наукам — это уже область нескольких духов, стоящих раньше. Открывает тайный замысел и знает мысли — тоже не ново, знанием сокрытого в перечне заняты многие. Наводит любовь — этим занято не меньше пяти статей. Показывает облик в видении — и это встречалось.

То есть Данталион не приносит в список ни одной новой области. Он собирает уже розданное в одну статью и делает это в превосходной степени: не «некоторые науки», а все; не «тайное вообще», а мысли любого человека; не «показывает нужное», а любого человека где угодно на свете.

Так пишет не тот, кто описывает известного ему духа, а тот, кому нужно закрыть свободное место. Составитель, добиравший перечень до нужного числа, взял самое ходовое из уже написанного и свёл в одну статью с расширительной формулировкой. Признак этот работает и в других частях гримуарного корпуса: позднейшая вставка обычно шире и удобнее того, что вставлено раньше — у неё нет ограничений, потому что за ней нет истории.

Число, ради которого всё это делалось, — семьдесят два, и оно обязательно: столько ангелов в перечне Шем ха-Мефораш, столько пятиградусных делений в круге зодиака, и Лемегетон как собрание рассчитан на эту пару. Шестьдесят девять в неё не встают.

Имя без родословной

Формы: Данталион, Данталиан, изредка Данталеон. Прототипа нет ни одного — ни семитского, ни греческого, ни иранского, ни латинского. Попытки вывести имя из античных имён на -алион держатся на окончании и рассыпаются, как только спрашиваешь про первую половину слова.

Само по себе отсутствие прототипа ничего бы не доказывало: у половины перечня его нет. Но сложи это с тем, что дух отсутствует в печатной линии, и картина сходится: имена, придуманные поздно, не имеют предыстории именно потому, что придуманы. У Белиала предыстория тянется на полторы тысячи лет, у Астарот — на столько же; у Данталиона её нет вовсе, и это согласуется с датой его появления.

Книга в правой руке

Вот якорь, которого нет ни в одной другой статье перечня.

Во всём списке из семидесяти двух духов книгу в руке держит он один. Прочие приходят с мечами, змеями, трубами, копьями, знамёнами, верхом на драконах, волках, конях и медведях; книга — только здесь, и уточнено даже, в какой руке: в правой.

Совпадение получается говорящее. Единственный дух с книгой в руке — один из четверых, существующих только в книгах, то есть только в рукописной линии и ни в чём более раннем. Читать это как сознательную шутку составителя нельзя — доказательств нет. Но как рабочий признак держать стоит: Данталион книжен насквозь, и вся его область — науки, чужие замыслы, мысли, образы — это область написанного и прочитанного, а не вещественного.

Из этого следует практическое. Ему не носят предметов, у него не спрашивают о местах и не просят приносить. Всё, что он даёт, приходит как содержание — знание, замысел, образ, перемена в голове. Оператор, ставящий его на вещественную задачу, получает вместо результата видение результата, и это не обман, а точное соблюдение его природы.

Много лиц: с кем ты говоришь

Множество лиц, мужских и женских, — не украшение облика, а рабочая сложность.

Дух, у которого лиц много, не имеет одного голоса. Практика решает это одним приёмом: лицо закрепляют. При явлении требуют, чтобы говорило одно лицо и не менялось до конца работы, и это требование ставят в воззвание отдельной строкой, до всякого вопроса. Пока лицо гуляет, ответы будут приходить разного качества, и различить, какой чей, ты не сможешь.

Второе следствие. Лица у него мужские и женские вперемешку — то есть он не имеет своего пола и легко принимает вид того, о ком речь. Это же и есть механика четвёртой его работы: показать облик человека. Различать, показывает ли он облик человека или себя в его облике, оператор обязан сам; книга различия не проводит.

Четыре разные работы

Их удобно держать врозь, потому что цена и постановка у них разные.

  1. Науки и искусства. Учит любому — то есть даёт содержание, которое надо потом освоить. Ближе всего к тому, чем занята Ars Notoria, пятая книга Лемегетона: там науки испрашиваются молитвой и постом, здесь — договором с герцогом. Задача одна, путь разный, и о разнице между этими путями сказано в статьях об Альмаделе и Нотории.
  2. Чужой замысел. Он объявляет тайный совет любого — то есть отвечает на вопрос «что этот человек намерен сделать». Самая проверяемая из его работ и потому лучшая для первого раза.
  3. Мысли и перемена мыслей. Знает и меняет. Это тяжёлая операция, и о ней отдельно ниже.
  4. Облик в видении. Показывает человека, где бы он ни был.

Мост: любовная работа

Наведение любви у Данталиона устроено принципиально иначе, чем в низовой русской традиции, и сравнение стоит держать в голове всякому, кто работает в обеих системах.

Присушка низовая идёт через вещество и через тоску. Соль, хлеб, питьё, след, волос, пот, сушец — материал берётся от человека или подаётся человеку, а формула наводит не любовь, а сухоту, тоску, невозможность есть, пить и спать без названного. Всё это разобрано в статьях о присушке и о тоске в русской рубрике.

Данталион идёт через мысль. Ни материала, ни подачи; названо прямо — знает мысли и меняет их по своей воле. Итог тот же по видимости, но механизм другой, и различия рабочие.

Мост: показать облик

Показ человека в видении смыкается сразу с двумя соседними рубриками.

С русской — там, где гадают на зеркале, на воде, на свечном отражении: задача одинакова, увидеть отсутствующего или суженого, а средство иное — зеркало и час, а не имя духа. Разница в ответственности: за зеркальным гаданием стоит обычай, за вызовом — договор.

С египетской — там, где разобрано оживление изображения. Логика этих операций встречная. В египетском чине изображение делают, чтобы оно ожило и стало вместилищем; здесь живого человека показывают как изображение. Одно и то же представление о том, что образ и человек связаны, работает в обе стороны.

Практическое правило для видения одно и жёсткое: не разговаривай с показанным. Он показан, а не приведён; отвечать тебе будет не он, а тот, кто показывает.

Час, круг, чин

Герцог — окно утреннее: от первого часа, считая от восхода, до полудня, и в ясную погоду, как велено для всего герцогского разряда.

Обстановка полная. Печать под покровом, треугольник за чертой, кольцо на пальце, гексаграмма и пентаграмма на месте, ларец с серой и огонь наготове.

Порядок:

  1. Замкнуть черту, проверить.
  2. Воззвание с полным называнием: герцог, тридцать шесть легионов.
  3. Закрепить лицо — отдельной строкой, до вопроса.
  4. Одна работа за вызов из четырёх. Не смешивать науку с любовью и замысел с видением.
  5. Условие и срок.
  6. Отпуск полный, до полудня.

Формула под эту задачу, выстроенная по канону книги:

Данталион, герцог, над тридцатью шестью легионами поставленный, — тебя зову и никого иного. Заклинаю тебя Адонаем, Элохимом, Саваофом, Элионом, Тетраграмматоном, Агла и Шаддай: приди к треугольнику, что положен за чертою круга моего, зримо и кротко. И первое моё слово к тебе прежде всякого дела: из многих лиц твоих поставь предо мною одно, и пусть оно не сменится, покуда я не отпущу тебя, ибо со многими лицами я говорить не стану и ответа от них не приму. Книгу свою держи открытой, а не закрытой. Ты, знающий, что задумал человек, и что он думает, и что он скажет прежде, чем скажет, — вот моё дело, одно: о таком-то скажи мне то-то. Что в голове моей — не трогай ни словом, ни взглядом; я пришёл спрашивать, а не меняться. Условие моё названо, срок мой назван. А как ответ дан, отходи с миром в свои места до полудня сего дня, и лица твои уводи с собою все до единого, и приходи, когда позову тебя тем же именем.

Он меняет мысли, в том числе твои

Плата и главная опасность здесь совпадают, и обе выводятся из одной строки.

В статье сказано, что он знает мысли всех людей и женщин и может менять их по своей воле. Оговорки, что это не относится к оператору, в тексте нет. Ни в одной редакции. Это не значит, что он непременно этим займётся; это значит, что книга такой возможности не исключает, а всё, чего книга не исключает, в этом ремесле считается допущенным.

Отсюда три меры, которые с ним соблюдают.

Цена же в обычном её виде — названный расход в названный срок, как со всяким герцогом. Особая цена связана с третьей его работой: перемена чужих мыслей в этой традиции считается самым дорогим из заказов, дороже вреда телу, потому что отменить её нельзя ничем, кроме такой же перемены обратно. Человек, чью мысль поменяли, не помнит прежней и не считает себя изменённым, и никакого расчёта за него никто не потребует — счёт остаётся на операторе целиком. Тот же счёт в русской рубрике описан в статьях о договоре и об отречении, и там он выглядит ровно так же.

Провалы

Лица меняются во время ответа. Значит закрепление не было сделано или было сделано после вопроса. Работа прекращается, читается отпуск, повтор на другое утро — ответы, полученные от гуляющих лиц, не используют.

Дал видение вместо дела. Самая частая неудача, и она вытекает из его книжной природы: он показывает и рассказывает лучше, чем делает. Если требовалось действие в мире, ставь его не на действие, а на замысел и знание, а действие поручай тому, чья статья это прямо называет.

Ответ о чужом замысле не сбылся. Проверь формулировку вопроса. «Что он думает» и «что он сделает» — разные вопросы, и он отвечает точно на заданный; мысль человека и его будущий поступок совпадают не всегда.

Не пришёл. Проверь час и погоду — герцогское окно узкое. Констрикция и цепь, то есть печать в ларце с серой над огнём, применяются как со всеми, но с ним имеет смысл сперва проверить, не был ли вопрос задан о том, чего в его области нет.