Шестьдесят шестой дух — маркиз, двадцать легионов. Является доблестным воином верхом на чёрном коне. Начальствует над всеми духами Африки. Учит грамматике, логике и риторике в совершенстве, находит потерянное, скрытое и клады. В печатном перечне 1577 года он назван Кимерий, в английских рукописях — Кимейес, у Матерса рядом стоит и Кимарис; печать при этом одна, и в этом вся сложность.
Четыре формы одного имени
Цепочка выстраивается так. Вейер печатает Cimeries, Скот в 1584-м переносит эту же форму в английский. Рукописи Лемегетона дают Cimeies и Cimejes. Матерс в 1904 году печатает Cimeies и приводит рядом Kimaris.
Разбирается почти всё. Cimeies и Cimejes — одно написание, прочитанное дважды: в латинском письме i и j суть одна буква, как u и v в имени Валака. Cimeries и Cimeies различаются одной буквой r, которая в скорописи легко теряется между гласными или, наоборот, дорисовывается. Остаётся Kimaris — форма с заменой начального C на K и с переделанным хвостом. Такое написание в старых списках не опорное; ходит оно широко благодаря переизданиям XX века, и подавать его как «исконное» не стоит.
Что до значения — его нет. Ни одна из четырёх форм не возводится к слову какого-либо языка убедительно, и попытки привязать имя к африканской теме, к которой дух приписан книгой, держатся на одном созвучии.
Рабочее правило то же, что и всюду в этой рубрике: одна форма на всю операцию. Имя, произнесённое в воззвании, надписанное над печатью и записанное в условии, должно быть одним и тем же словом.
Тривиум в списке духов
Грамматика, логика и риторика — это не случайный набор, а тривиум, первые три из семи свободных искусств, основа школьного курса латинского Средневековья. Кимейес — школьный учитель этого перечня, и притом полного курса: не «даёт знание», как отделываются статьи помельче, а называет три предмета поимённо.
Соседний Андреальфус учит геометрии и астрономии — это уже квадривиум, вторая половина того же курса. Два духа, стоящие через одного, между собой закрывают школьную программу. Наблюдение это стоит держать при чтении хвоста списка: составитель не выдумывал области власти из воздуха, он раздавал духам понятные ему занятия, и школьная сетка — одна из решёток, по которым он это делал.
Практически из тривиума следует характер работы. Грамматика — разбор написанного, логика — проверка вывода, риторика — построение речи, которая убеждает. Это работа с текстом и с говорением, а не с озарением. Ставить Кимейеса на «вдохновение» бессмысленно; ставят его на разбор чужого документа, на подготовку речи, на поиск дыры в чужом рассуждении.
Вторая его специальность — потерянное и клады — идёт отдельной строкой и с тривиумом никак не связана. В хвосте перечня кладовая тема повторяется трижды: у Валака, у Кимейеса и у Андромалия. Это само по себе указывает на то, что перечень к концу начал повторяться.
Печать, которую нельзя вывести
Здесь главное, что стоит знать о печатях Гоетии вообще.
Печати семидесяти двух духов не выводятся ни из чего. У планетных знаков есть построение по числовым квадратам, у ангельских сигил Шем — построение по буквенным таблицам и по розе; у гоетических печатей построения нет. Они даны в рукописях как готовые рисунки, без правила, без объяснения, без указания, из чего собраны. Ни Вейер, ни Скот, ни английские списки, ни Матерс такого правила не приводят.
Из этого следует важное. Печать Кимейеса нельзя восстановить рассуждением — её можно только скопировать. А значит, всё, что с ней случилось за четыре века переписывания, случилось необратимо: сверить рисунок не с чем, кроме другого рисунка.
Что в этих рисунках есть: кольца, перекрестья, полумесяцы, крючья, вилки на концах линий, изредка формы, похожие на обломки букв. Время от времени кто-нибудь объявляет, что разобрал в печати латинские литеры; проверить это нечем — правила нет.
Как портятся печати
Ошибки в перерисовках однотипны, и знать их нужно затем, чтобы не внести новых.
- Разомкнутая петля. Замкнутое кольцо при быстром копировании становится дугой. Обратное тоже бывает.
- Крест, ставший звездой. Лишний штрих на пересечении — и фигура читается иначе.
- Перевёрнутый крючок. Направление загиба теряется первым, потому что глаз его не удерживает.
- Зеркало. Самая коварная и самая недооценённая. Гравюра на доске при печати даёт зеркальное изображение, если гравёр не перевернул рисунок заранее. Печать, скопированная из печатной книги, может быть зеркальным отражением рукописной.
- Приглаживание. Копиист выравнивает кривую линию, потому что она кажется ему небрежностью. Кривая была частью рисунка.
Отсюда порядок работы с печатью, который стоит соблюдать со всеми духами, а не только с этим.
- Выбери один источник рисунка и держись его. Смешивать начертания из разных изданий нельзя.
- Черти в один присест, не откладывая на завтра.
- Ничего не улучшай. Косое остаётся косым.
- Имя надписывай в той форме, которая идёт с этим начертанием.
Африка и сторона треугольника
Оговорка о начальстве над духами Африки — не украшение. Треугольник в Гоетии ставится за чертой круга к той стороне, которой принадлежит дух. Для Кимейеса эта сторона — юг: Африка лежит к югу от того мира, в котором книга писалась.
Это единственное указание на квартиру, какое статья даёт: круг ориентируют так, чтобы треугольник пришёлся на южную сторону.
Час и чин
Маркиз — окно вечернее, от девятого часа, считая от восхода, и до глубокого вечера. Порядок: замкнуть черту; печать под покровом на груди; треугольник на юг; воззвание; требование внятного облика и внятной речи; вопрос — один документ, одна речь, одно потерянное; условие; отпуск.
Приходит он вооружённым и верхом; требовать перемены облика здесь не нужно — о том, что вид его опасен, не сказано нигде, в отличие от леопарда Хауреса.
Формула под эту задачу, выстроенная по канону книги:
Кимейес, он же Кимерий в старых списках, маркиз, над двадцатью легионами поставленный и над духами полуденной страны начальствующий, — зову тебя тем именем, что надписано над печатью моею, и не смешиваю его с другими. Заклинаю тебя Адонаем, Элохимом, Саваофом, Элионом, Тетраграмматоном и Агла: приди с полуденной стороны к треугольнику, что положен за чертою круга моего, и стань в нём зримо, и говори внятно. Ты, знающий строй речи, ход рассуждения и силу слова, — разбери мне вот это писание: где в нём сказано прямо, где криво, и что из него следует такого, чего я не вижу. А знаешь и о потерянном — скажи и о нём, но об одном за раз. Условие моё названо, срок мой назван, и я его держу. А как дело кончено, отходи с миром в свои места тою же полуденной стороной, и мир да будет между тобою и мною, и приходи, когда позову тебя тем же именем.
Плата и провалы
Плата обычная: названный расход в названный срок. Взятое у него держится на употреблении — разобранный текст надо разобрать самому следом, речь произнести, вывод проверить.
Провалы двух родов. Не пришёл — проверь прежде всего имя: с четырьмя формами в обороте самая частая ошибка та, что над печатью надписано одно, а произносится другое. Констрикция и цепь здесь бесполезны, пока имя не приведено в порядок. Пришёл и говорит гладко, а толку нет — это дух риторики, и красноречие он даёт раньше, чем содержание. Спрашивай узко и требуй проверяемого: где в тексте это сказано, каким словом, в какой строке. Ответ, который нельзя проверить пальцем по бумаге, у него принимать не стоит.