Шестьдесят второй дух Гоетии — президент, тридцать восемь легионов. Является ребёнком с ангельскими крыльями верхом на двуглавом драконе. Даёт правдивые ответы о спрятанных сокровищах и указывает, где водятся змеи, а по требованию приводит змею к оператору обессиленной. Имя его в списках гуляет сильнее, чем у большинства: Волак, Валак, Уалак, Валу.

Четыре написания одного имени

Разброс здесь не случайный, и разбирается он не гаданием, а знанием того, как устроено латинское письмо. В рукописях, с которых печатался перечень 1577 года, u и v — одна и та же буква, и выбор между «Valac» и «Ualac» делает не переписчик, а наборщик. Так что два из четырёх вариантов — это вообще не варианты, а одно написание, прочитанное дважды.

Конечное согласное тоже ходит по обычной дороге порчи: -c, -k, -ch взаимозаменяемы в поздней латинской орфографии, и «Volach» английских списков — то же слово, что «Volac» латинского. Остаётся «Валу». Это форма другого рода: скорее всего перед нами хвост слова, где надстрочный знак сокращения при переписывании был потерян или прочитан как гласная. Такое с именами гримуарного корпуса случается постоянно, и подробнее механизм разобран в статьях о ремесле гримуариста.

Из четырёх форм рабочих, таким образом, две: Волак и Валак. Первая держится на латинском печатном тексте, вторая — на английских рукописях Лемегетона и на издании Матерса 1904 года. Выбирать надо одну и держаться её на протяжении всей операции: имя, названное в воззвании, должно совпадать с именем, надписанным над печатью.

Балак ли это

Прототип у Валака ищут в одном месте — в Книге Чисел, где Балак, царь моавитский, нанимает Валаама проклясть Израиль. Переход еврейского «б» в «в» тривиален и происходит внутри самого языка, а огласовка Balak / Valak различается ровно на ту же величину, что Волак и Валак между собой.

Соблазнительно и то, что стоит в тексте рядом. Прямо перед историей Балака идёт эпизод с медным змеем, поднятым на шесте, — а змеи и есть вторая половина того, чем занят наш дух. Ставить это в доказательство нельзя: соседство глав не делает имени этимологии, и никаких промежуточных звеньев между библейским царём и гримуарным президентом в рукописях не видно. Скажем честно: связь с Балаком — догадка, а не установленный факт, и она держится на созвучии плюс на змеиной теме, ничего сверх этого.

Гримуарные имена часто вообще не имеют прототипа: они собраны из обломков слов, и попытка найти каждому отца кончается натяжкой.

Что говорят Вейер и Скот

Здесь текстология неожиданно спокойная. Вейер в 1577 году даёт статью, Скот в 1584-м переводит её на английский почти буквально, английские рукописи Лемегетона XVII века повторяют то же самое. Число легионов — тридцать восемь — стоит одинаково во всех редакциях, включая издание Матерса. Ранг — президент — тоже не колеблется.

Расходятся списки в двух мелочах, и обе рабочие. Первая: приводит ли он змей сам или только показывает, где они. В одних формулировках он даёт ответ о месте, в других — приносит змею заклинателю, лишённую силы. Вторая: кому он подчинён. Президенты по таблице времён Лемегетона могут быть связаны в любой час, кроме сумерек и ночи, — но с оговоркой: если не призван король, которому они подчинены. У Валака король не назван нигде. Практически это значит, что ночного окна у него нет вовсе: сослаться на короля ты не можешь, потому что не знаешь чьё имя называть.

Облик и что он значит

Ребёнок с ангельскими крыльями верхом на двуглавом драконе — образ, в котором каждая часть работает.

Соединение читается прямо: Валак не хозяин сокровища, а тот, кто знает, где оно и кто его стережёт. Это меняет постановку задачи. Требовать у него отдать клад бессмысленно — он не владеет; требовать указать место и назвать сторожа — по его части.

Что даёт на практике

Две работы, и обе узкие.

  1. Спрятанное добро. Он отвечает о месте, но не копает и не снимает охрану. Всё, что связано со сторожем клада, зароком и сроком, лежит в другой плоскости и разобрано в русской рубрике о кладах; книга этой стороной вопроса не занимается вовсе.
  2. Змеи. Указание мест и доставка змеи к кругу обессиленной. Формулировка о лишении силы — единственное место, где в статье вообще упоминается воля духа над третьим существом.

Что из этого выходит в работе. Ответ о кладе Валак даёт направлением и приметой места, а не картой; проверять его надо не спором в круге, а ногами. Змеиная часть используется в двух смыслах — буквальном и как указание на скрытую опасность в деле, о котором спрашиваешь. Второе применение поздним не является: показывать сокрытое через змею — обычный ход для этого корпуса.

Час, печать, чин

Президент, значит — любой час дня, кроме сумерек, и без ночного окна по причине, названной выше. Печать надписывается тем именем, которое ты выбрал, и носится на груди под покровом; треугольник ставится за чертой круга к той стороне, откуда идёт ответ. Порядок обычный: очерчивание, воззвание, требование облика и внятной речи, вопрос, условие, отпуск.

Спрашивать надо одно место за один вызов. Список из трёх кладов даёт три половинчатых ответа — это самая частая ошибка в работе с ним.

Текст держит обязательные части чина: называние, требование, условие, отпуск:

Валак, президент, тридцати восьми легионов начальник, — тебя зову именем, которое надписано над твоею печатью, и не иным. Заклинаю тебя Адонаем, Элохимом, Саваофом, Тетраграмматоном и Агла явиться сюда, к треугольнику за чертою моего круга, зримо и кротко, в облике внятном, и говорить голосом, который я разберу. Ты, что знает, где лежит спрятанное и где лежит змея при нём, — скажи мне об одном месте, а не о трёх: где оно, чем помечено и кто при нём сторожем. Скажешь неправду — держать тебя буду, пока не скажешь правды. Условие моё названо и от него я не отступлюсь. А сказав, отходи с миром в свои места, никому в доме сём не вредя, и будь готов вернуться, когда позову тебя тем же именем.

Плата и провалы

Плата у него оговаривается по общему правилу книги: назвать заранее и отдать в срок. Особенность в том, что расчёт по кладовой работе традиция считает незакрытым до того, как клад взят. Пока лежит — должен ты, а не он.

Два типичных провала. Первый: ответ есть, места нет. Указание дано в приметах, которые на местности не читаются. Причина обычно в том, что вопрос был задан о добыче, а не о месте, — переформулируй и повтори в другой день. Второй: приходит и не отвечает. Здесь работает констрикция и цепь — печать в ларец с серой над огнём, до ответа. Но если после цепи он молчит второй раз, дело не в нём, а в том, что искомого нет; книга такого прямо не пишет, зато практика говорит об этом ровно так.

Змеиную часть без нужды не трогают. Не по нравственным соображениям, а по простому счёту: доставленное к кругу существо надо потом куда-то деть, и отпускать его входит в твои обязанности, а не в его.