У Вапулы нет ни биографии, ни прототипа, ни спорной строки: лев с крыльями грифона, тридцать шесть легионов, обучение ремёслам и наукам — вот и всё. Зато его имя расколото по спискам одной-единственной буквой, а его печать — хороший повод разобрать, как вообще устроены гоетические печати и почему почти все они, какими ты их знаешь, происходят из одной перерисовки начала XX века.
Имя: одна буква и два духа
В одной линии списков дух зовётся Vapula (Вапула), в другой — Naphula (Нафула). Разница в первой букве, и она не случайна: в рукописных руках прописные V и N путаются регулярно, особенно там, где писец тянет первый штрих. Дальше расхождение закрепляется: переписчик следующего поколения видит уже готовое имя и правит под него окончание.
Прототипа нет. Латинское vapulare — «быть битым, получать порку» — соблазнительно и совершенно ложно: ни служба духа, ни его облик к порке отношения не имеют, а совпадение основы в этом корпусе не значит ничего. Форма Naphula иногда подтягивают к семитскому корню, связанному с падением, но и это натяжка — тем более что неизвестно, какая из двух форм первична.
Честный итог: имя пришло в списки испорченным, и восстановить исходное нечем. Практически из этого следует ровно одно правило — в чине называй обе формы. Приём старый, применяется всюду, где редакции спорят, и стоит он ничего.
Ранг — великий герцог, легионов тридцать шесть, число устойчивое. Облик: лев с крыльями грифона, то есть лев крылатый — образ, который в средневековой геральдике и в церковной образности всегда означал соединение силы с быстротой, ремесла с полётом.
Служба: делает человека сведущим в ремёслах и рукомёслах, в философии и прочих науках. Ремесло тут стоит первым, и это редкость — большинство духов перечня учат наукам, а не работе руками.
Печать: из чего она собрана
Печать духа в Гоетии — не украшение и не подпись, а опознавательный знак и рабочий инструмент одновременно. Её чертят, носят на груди в составе ламена, кладут в треугольник; по ней духа зовут и по ней же его удерживают в границах чина.
Устроена она из небольшого набора повторяющихся элементов:
- замкнутые фигуры — круги, овалы, реже треугольники и квадраты;
- линии с окончаниями — крестики, вилки, шарики, зацепы на концах штрихов;
- буквоподобные знаки, похожие то на латиницу, то на греческие литеры, то на еврейские, но не читающиеся ни на одном языке;
- планетарные и алхимические глифы или то, что от них осталось после нескольких перерисовок.
Здесь важно назвать вещь своим именем. Гоетические печати не выводятся из имени по правилу. Планетарную сигилу можно построить по магическому квадрату, ангельское имя — провести по розе крестового ключа; печати семидесяти двух так не строятся ни по одной известной системе. Попытки задним числом «вывести» их предпринимались не раз и всегда требовали подгонки. Значит, печать нельзя вычислить — её можно только скопировать, и от точности копии зависит всё.
Как копируются ошибки
Из этого следует главная особенность корпуса печатей: он живёт по законам рукописной передачи, а не расчёта.
Что происходит при каждой перерисовке:
- Кривая спрямляется. Дуга, которую трудно вести пером, превращается в ломаную.
- Мелкий штрих исчезает. Точка, хвостик, короткий зацеп на конце линии пропадают первыми.
- Похожее сливается. Два близко стоящих кружка становятся одним; крестик на конце — просто утолщением.
- Непонятное осмысляется. Знак, напоминающий букву, дорисовывается до буквы; обрывок планетарного глифа восстанавливается «правильно» — то есть неверно.
И тут — то, что стоит знать про всю современную практику. Печати, по которым сегодня работают почти все, восходят к перерисовкам, сделанным для издания 1904 года, подготовленного Матерсом и выпущенного Кроули. Матерс перечертил знаки набело, сведя разные рукописные линии к одному аккуратному виду, — и именно эта редакция разошлась по всем последующим книгам, картам и сайтам. То есть современная традиция печатей — это одна рука начала XX века, а не средневековая рукопись. Издания, работавшие с рукописями заново, в частности петерсоновское, показывают, что разночтения в начертаниях есть и они не мелкие.
Практический вывод для того, кто чертит:
- Сверься минимум с двумя независимыми линиями — рукописной публикацией и общепринятой перерисовкой. Совпало — черти спокойно; разошлось — выбирай одну и держись её во всех работах с этим духом.
- Не «улучшай» знак. Кривизна, несимметричность, лишний с виду хвостик — вероятнее всего, остаток от исходного, а не небрежность.
- Черти в один приём. Не стирай и не переделывай: испорченный лист откладывается, берётся новый.
- Держи одну версию. Смена начертания посреди череды работ равносильна смене имени.
Материал и цвет берут по выбранной линии соответствий, и здесь у Вапулы простор: по декану он приходится на третий декан Козерога (в таблице круга Матерса духи разложены по деканам, по два на декан), а по службе — ремёсла, руки, инструмент — тянет к Марсу и Меркурию сразу. Общий принцип тот же, что по всему корпусу: одна линия на всю работу.
Что он даёт на деле
Обучение ремеслу — служба редкая и проверяемая, в отличие от «знания тайных вещей». Работа с Вапулой ставится так же, как с любым обучающим духом: чин не заменяет практики, он снимает сопротивление материала.
Проверяемые признаки того, что пошло: перестают валиться из рук инструменты; исчезает страх испортить заготовку; появляется способность видеть ошибку до того, как она сделана; резко ускоряется освоение нового приёма. Чего не бывает: внезапного умения без часов за верстаком, клавиатурой или станком.
Порядок, срок, издержки
Работают в час выбранной линии, натощак, в круге; печать на груди, чертёж свежий. Порядок: называние обеих форм имени, требование одно и конкретное (какое ремесло, к какому сроку, для какого дела), условие, отпуск.
Плата известна и называется прямо. Первое — всё лишнее вылетает: обучение под чином забирает время у остального, и первым уходит то, что тебе и так было не очень нужно, а следом то, что было нужно. Второе — нетерпимость к чужой халтуре: человек, прошедший такую работу, перестаёт выносить плохо сделанное, и это портит отношения быстрее, чем кажется. Третье — руки устают всерьёз, и тело придётся кормить и укладывать спать.
Предупреждения: не бери у него ремесло «на будущее», без дела, под которое оно нужно; не проси сразу двух ремёсел; не работай, если не можешь в ближайший месяц сесть за практику — незанятое обучение оборачивается тоской по несделанному.
Формула под эту задачу, выстроенная по канону книги:
Вапула, он же Нафула, герцог великий, ведущий тридцать шесть легионов, — тебя зову именами: Адонай, Эль, Элохим, Саваоф, Агла, Тетраграмматон.
Тебя зову, львом крылатым приходящий, крылья грифоновы носящий, — приди в треугольник сей и стань зримо.
Явись мирно, без вреда месту сему, без порчи на инструмент мой и на руки мои.
Научи меня ремеслу, которое называю: чтобы рука слушалась глаза, глаз — замысла, а замысел был по делу.
Дай видеть ошибку прежде, чем она сделана, и терпение к тому часу, когда не выходит.
Условием тебе — что учишь, а не делаешь за меня; что уйдёшь, когда отпущу; и что данное останется при мне, когда ты уйдёшь.
Довольно сказанного. Иди с миром в место своё; и когда позову любым из имён твоих — приди так же скоро.