Мурмур — тот дух Гоетии, ради которого книгу и называли некромантической: он приводит души умерших к вызывающему и заставляет их отвечать. Не «даёт видения о мёртвых», не «открывает тайны загробного» — приводит и принуждает. Разбираем, как устроено это принуждение, чем оно отличается от кормления предков в низовой традиции и от египетского письма к мёртвым, и почему в этой работе платят дважды.

Имя: гул и две трубы

Имя стоит в списках как Murmur, Murmus, Murmux, изредка Marmus. Первая форма совпадает с латинским словом murmur — глухой рокот, гул, ропот толпы, шум прибоя. Совпадение слишком точное, чтобы отмахнуться: перед духом идут два служителя с большими трубами, и весь его выход — про звук.

Осторожность тут нужна такая же, как со всеми именами корпуса. Латинское чтение может быть не происхождением имени, а его переосмыслением: переписчик увидел в непонятном наборе букв знакомое слово, поправил под него написание — и дальше это уже настоящее имя с настоящей этимологией. Такое в перечне случалось не раз. Итог честный: связь имени с гулом рабочая, но недоказуемая; пользоваться ею как приметой отклика можно, выводить из неё историю духа — нет.

Ранг, посчитанный дважды

Мурмур идёт как великий герцог и граф — двойной ранг, редкий в перечне, но не уникальный: так же посчитаны ещё несколько духов, и это след того, что списки собирались из разных источников, где один и тот же дух был записан под разными титулами, а составитель не стал выбирать, а сложил.

Легионов тридцать, и здесь редакции сходятся. Про прежнее его положение сказано отдельно и внимательно: он был частью из чина престолов, частью из ангелов. Престолы в дионисиевой иерархии — те, кто несёт судное седалище; для духа, чья служба — приводить мёртвых на допрос, происхождение подобрано не случайно, кем бы ни был составитель этой строки. Половинчатость («частью… частью…») — тоже характерная примета: в перечне так помечены немногие, и почти всегда те, чья служба двусмысленна.

Облик: грифон, венец, глашатаи

Является воином верхом. На чём именно — первое расхождение: в одних списках это грифон, в других стервятник, и обе твари в средневековом обиходе связаны с мёртвым телом. Грифон стережёт золото и разрывает; стервятник прибирает павших. Выбор чтения меняет настроение образа, но не службу.

На голове — герцогский венец. Перед ним идут двое служителей с большими трубами. Это не украшение выхода, а его смысл: трубы — знак глашатая, а глашатай оглашает вызов в суд. Мурмур не приходит поговорить — он объявляет явку. Тому, кого он приводит, деваться некуда, и вот это ощущение принудительной явки — главная примета его работы и главный её изъян.

Что он даёт по тексту

Две вещи, и они странно соседствуют.

Первое — философия, причём сказано, что учит он ей совершенно. Под философией здесь понимают не университетский курс, а знание о природе вещей: устройство мира, причины, души, посмертия. Собственно, и вторая его служба — из той же области, только не в теории.

Второе — души умерших. Он принуждает их прийти к вызывающему и отвечать на то, о чём тот спросит. Обрати внимание на конструкцию: посредник не мёртвый, посредник — дух. Ты не договариваешься с покойником; ты предъявляешь требование третьей стороне, а та доставляет.

Принуждение против кормления

Здесь и лежит разница между гримуарной некромантией и всем, что делают с мёртвыми в живых традициях.

Русская низовая модель — кормление и договор. В рубрике о русской традиции разобрано, как кормят родителей: поминальный стол, «дедовы» дни, первый блин, ложка и стопка на краю, обращение к своему покойнику по имени и с поклоном. Там мёртвый — сторона, у которой есть своя воля и своя выгода; его зовут, а не приводят, и зовут именно своего. К чужому не ходят, а к тем, кого называют заложными — умершим не своей смертью, — не ходят тем более, потому что с ними нет и не может быть договора.

Египетская модель — предъявление счёта. В рубрике о египетской работе разобран жанр письма к мёртвым: живой перечисляет, что сделал для покойника — похоронил по чину, кормит, называет имя, — и на этом основании требует вмешаться в тяжбу или снять болезнь. Это документ по договору, где обе стороны имеют обязательства. Требование там жёсткое, вплоть до угрозы прекратить кормление, но структура остаётся договорной.

Гоетическая модель — привод. Ни кормления, ни счёта, ни родства. Дух-исполнитель доставляет мёртвого в круг силой имени, и мёртвый отвечает потому, что его заставили.

Отсюда три практических следствия, которые надо принять до начала работы.

  1. Приведённый ничего тебе не должен и ничего от тебя не получил. Он отвечает под принуждением, а значит — минимально, буквально и без желания помочь. Формально верный ответ на плохо поставленный вопрос — обычный итог такой работы.
  2. После привода остаётся обида. Не мистическая кара, а простое последствие: потревоженный без спроса возвращается. Закрывают это не гоетическими средствами, а теми самыми, что описаны в низовой рубрике, — кормлением, поминовением, названным именем. Практика, которая себя оправдывает: в ближайший поминальный срок поставить тому, кого приводил, стол и назвать его имя вслух, без всяких чинов.
  3. Родство даёт скидку. Если приводишь своего — отца, деда, — обида меньше, а разговор содержательнее, потому что за спиной уже стоит договор, который вы вели годами. Чужой покойник придёт как под конвоем.

Кого он приводит, а кого нет

Разница между «дух может» и «оператору стоит» здесь велика.

Мюнхенский справочник некроманта, разобранный в отдельной рубрике, ведёт оператора на кладбище и работает с местом погребения. Лемегетон этого не делает: чин Мурмура целиком совершается в круге, на своей земле, и мёртвого доставляют к тебе. Разница принципиальная — тебе не нужно идти к могиле, и лезть на неё ради «усиления» не надо: ты просто теряешь защиту круга.

Куда его ставить

Соответствия по Мурмуру расходятся, но интересно, что расходятся не полностью.

Стихия по практике — земля и вода: холод, тяжесть, сырость, запах. Огонь знака в чине не ощущается вовсе. Металл печати те, кто идёт по сатурнианской линии, берут свинцовый или тёмный; те, кто идёт по знаку, — оловянный. Смешивать нельзя: выбери линию и держи её от начала до отпуска.

Чин: подготовка и порядок

Подготовка длиннее самого чина, и сокращать её невыгодно.

  1. Имя. Работа возможна только с названным по имени. Без имени привод даёт «кого-нибудь» — это самая частая причина провала.
  2. Три дня воздержания. Мясо, вино, ссоры — вон. Не из благочестия: тебе нужен ровный сон, чтобы отличить приход от собственной каши в голове.
  3. Место. Закрытая комната, не спальня. Пол вымыт. Всё лишнее вынесено. Зеркала завешены — не по суеверию, а чтобы убрать лишнюю поверхность для внимания.
  4. Время. Ночной час выбранной планеты, лучше между полуночью и третьим часом. День — по линии соответствия.
  5. Круг и треугольник. Круг замкнут, треугольник вне его; печать Мурмура на груди, начертанная в один приём, без исправлений.
  6. Стол памяти. Готовится заранее и стоит вне круга: хлеб, вода, свеча. Он не для духа — он для приведённого, и это единственное место, где гоетический чин смыкается с обычным поминовением.
  7. Вопросы. Записаны заранее, не больше трёх, каждый закрытый. Один из них — контрольный, о том, что знали только вы двое.

Сам порядок: открытие круга, воззвание к Мурмуру, требование привода с называнием имени умершего, короткий разговор, отпуск приведённого, отпуск Мурмура, закрытие круга. Отпусков два, и это не формальность: отпустив духа-исполнителя, но не отпустив приведённого, ты оставляешь в доме того, кому здесь делать нечего.

Текст держит обязательные части чина: называние, требование, условие, отпуск:

Мурмур, герцог и граф, ведущий тридцать легионов, из чина престолов и ангелов исшедший, — тебя зову именами, перед которыми смолкает всякий гул: Адонай, Элохим, Саваоф, Агла, Тетраграмматон.
Тебя зову, всадник на грифоне, венцом герцогским венчанный, и вас, двое перед ним с трубами великими, — заступите на службу вашу.
Явись в треугольник сей мирно, без грома на дом мой, без страха на спящих в нём, без шума на улицу сию.
Приведи ко мне того, кого назову по имени, — имя его я говорю трижды и держу в уме образ его живого. Приведи так, чтобы он говорил внятно и отвечал прямо; и не подставь мне вместо него иного, ни своего, ни чужого, ни пустого.
Условие моё: он придёт по слову, ответит и уйдёт по слову; хлеб и вода поставлены ему на исход; я не задержу его сверх трёх вопросов, а ты не оставишь его здесь.
Тебе же порука — имя, которого не переступает ни один из вашего чина.

Приведённого держат столько, сколько нужно на три вопроса, и отпускают отдельно.

Кого привели, тот и уходит. Имя твоё названо было, и я не держу его больше.
Вот тебе хлеб, вот вода, вот огонь — прими и ступай своим путём, откуда пришёл, и путь твой да будет ровен.
Ни к дому моему, ни к порогу, ни к постели, ни ко сну моему не возвращайся без зова; а на день поминальный приду и назову тебя, как положено.
Мурмур, служба твоя исполнена. Уведи, кого привёл, и иди с миром в место своё; и когда позову именем твоим — приди так же скоро.

Отклик, провалы и плата

Признаки отклика у этой работы плотные и телесные. Падает температура в комнате — заметно, не на грани воображения. Появляется низкий ровный гул, слышимый скорее скулами, чем ушами. Пламя свечи вытягивается и стоит. Собаки в доме и за стеной ведут себя одинаково беспокойно. Запах — сырой земли, стоячей воды, старой ткани.

Провалы тоже узнаваемы, и вот главные.

Плата называется прямо. Первая часть — недели три тяжёлого сна и ощущение чужого присутствия на границе дремоты; это проходит. Вторая часть серьёзнее: ты обязан кормлением тому, кого потревожил, и обязательство это бессрочное, потому что ты вошёл в отношения, которых не заводил. Практики, работавшие с приводом много, обычно кончают тем, что ведут поминальный список и держат его годами, — и это не благочестие, а расплата по счетам, открытым в круге. Третья часть, самая тихая: живые перестают быть достаточно интересны. Отсюда и старое правило корпуса — к мёртвым ходят по делу, а не за утешением.