Столас известен по картинке: коронованная сова на длинных ногах. Картинка эта — французская, 1863 года, и к рукописям Лемегетона отношения не имеет. В самом тексте стоит птица другая, и разница между воронами и совой тянет за собой всю его должность: травы, камни и звёзды. Разбираем, откуда взялась сова, и что с этим делать в работе.

Ночной ворон или сова

У Вейера он является ночным вороном — по-латыни nycticorax. Слово это в латинской книжной традиции гуляет между двумя птицами: буквально «ночной ворон», а по толкованию бестиариев и по переводам псалмов — сова, ночная птица развалин. Английский Лемегетон разрубает узел в другую сторону: там просто могучий ворон.

Сова же приходит из «Инфернального словаря» Коллена де Планси: в иллюстрированном издании середины XIX века Столас нарисован коронованной длинноногой совой, и с тех пор эта гравюра вытеснила текст. Гравюра — поздняя реконструкция, а не старая практика, и путать их не надо.

Что из этого следует практически. Не строй опознание на птице. Придёт ворон — верно; придёт сова — тоже верно; спорить с явившимся о видовой принадлежности бессмысленно. Опознание идёт по печати и по тому, что дух делает, а не по перу. Приняв человеческий облик, он говорит уже как человек, и дальше работа идёт с человеком.

Имя встречается как Stolas и Stolos, изредка Solas. Ранг — великий и могучий принц; легионов двадцать шесть, и здесь линии текста не спорят.

Должность, повторённая дважды

Даёт он три вещи: астрономию, силы трав и силы драгоценных камней.

Открой тридцать первую статью — и увидишь то же самое у Фораса: травы и камни. Открой пятидесятую — у Фуркаса астрономия. Столас — точка, где обе половины сходятся, и это не совпадение, а способ, которым собирался список: одну и ту же должность раздавали по нескольку раз, меняя облик и число легионов.

Для работы отсюда следует не разочарование, а разделение труда, и его стоит держать в голове:

Спрашивать у Столаса «что делает эта трава» — значит тратить принца на работу президента. Его вопрос другой: когда и под чем.

Мост в магию природы

Здесь у него самый прямой выход в рубрику о магии природы, и заодно самое честное место, где виден конфликт систем.

Растение получает планету по меньшей мере тремя разными способами. Ренессансная книжная традиция раздаёт травам планеты по учению о симпатиях: по виду, цвету, соку, месту роста. Медицинская астрология XVII века перекраивает те же списки под лечебную практику, и часть трав меняет хозяина. Русский травник вообще не знает планет: там трава привязана к празднику, к месту сбора и к запрету — Иванова ночь, межа, вода до восхода, — и это разобрано в статьях о травнике и кладах. Три системы, три разных ответа про одну и ту же траву.

Столас — тот дух, к которому этот спор несут. Не «дай мне соответствие», а конкретно: по какой системе брать вот эту траву под вот эту задачу. То же с камнями, где планетные списки расходятся с двенадцатью камнями наперсника и с народными приметами о камне.

Порядок работы простой и проверяемый:

  1. Возьми одну траву и одну задачу. Не список, не «травы для защиты», а одно растение и одно дело.
  2. Выпиши, что дают тебе разные таблицы, и где они спорят. Спор — это и есть твой вопрос.
  3. Спроси о времени сбора и о небесном хозяине, а не о «магических свойствах».
  4. Собери и примени, отметив час и знак. Ответ проверяется урожаем работы, а не ощущением на чине.
  5. Веди запись. С ним имеет смысл долгая серия вопросов, и без записи серия рассыпается.

Время и планета

Ранга «принц» в правиле книги о часах нет: там перечислены короли, маркизы, герцоги, прелаты, рыцари, президенты и графы. Принцев читают то с прелатами — а тем позволен любой час дня, — то с королями, у которых окна утреннее и предвечернее. Расхождение это старое и решается практикой: ночная птица берётся ночью, и работа со Столасом идёт лучше в тёмные часы, ближе к середине ночи.

Поздняя раскладка Золотой Зари ставит его на третью декаду Девы, в ночную половину, с Меркурием как управителем и землёй как стихией. Меркурий сюда ложится по смыслу — науки, звёзды, различение, — а ночная половина совпадает с птицей. Это, впрочем, система XIX–XX века, и опираться на неё как на рукопись не надо.

Печать и чин

Печать — на металле, на груди, под холстом, открывается при появлении; начертание берут с факсимиле, а не с перерисовки. Место — тихое, с открытым небом или окном на небо: работа звёздная, и видеть небо в такой работе имеет смысл.

Формула под эту задачу, выстроенная по канону книги:

Столас, принц великий, что приходит птицей ночной и говорит потом устами человеческими, зову тебя именем того, кто развесил светила и дал каждой траве звезду её. Приди в черту, тебе отведённую, и оставь перо, и стань как человек. Не о том спрашиваю, что трава делает, — о том, под чем её брать и в какой час резать; не о том, красив ли камень, — о том, какому светилу он служит и к чему приложен. Разреши мне спор таблиц: скажи, которая держит, а которая писана наугад. Скажешь верно — проверю делом и вернусь с новым вопросом. Иди с миром в место своё и будь готов, когда позову.

Цена и предупреждения

Плата — временем. Столас отвечает про сроки, а сроки нельзя проверить быстро. Работа с ним растягивается на сезон: спросил — собрал — применил — вернулся. Кто хочет ответа сегодня и результата завтра, уйдёт ни с чем и решит, что дух молчит.

Он не заменяет знание растений. Ответ про час сбора бесполезен тому, кто не отличит одно растение от другого в поле. Ботаника здесь — входной билет, а не дополнение.

Не спрашивай «что мне взять». Открытый вопрос он закроет любым правдоподобным ответом, и проверить его будет нечем. Вопрос должен быть выбором из двух названных тобою вариантов.

Сова не обязана прилететь. Тот, кто ждёт картинку из словаря де Планси, встретив ворона, начинает сомневаться и рвать чин посередине. Это самый частый брак в его работе, и он целиком на стороне оператора.

Камни он даёт как соответствия, а не как вещи. Указание на камень — не обещание камня. Достать, обработать и носить — твоя часть.