Фурфур — единственный дух Гоетии, в чьей собственной статье треугольник назван условием правды. Не защитой оператора, не местом явления, а прибором, который заставляет говорить: вне треугольника он лжёт всегда, внутри — отвечает верно и о тайном, и о божественном. Всё остальное в его должности — гроза и супружеский мир — читается через это устройство.
Имя: отруби, вор и удвоение
Имя выглядит латинским и латинским, скорее всего, и является. Furfur по-латыни — отруби, мякина, а также перхоть, шелуха. К оленю с огненным хвостом это не имеет никакого отношения, и в этом вся соль: имя и должность в гоетическом корпусе собирались независимо друг от друга.
Вторая догадка тянет к fur, «вор», с детским удвоением слога. Удвоение для корпуса обычное дело — рядом стоят Бифронс, Форнеус, Фуркас, Барбатос, и целый ряд имён построен на повторе или на латинском обрубке. Убедительного вывода нет ни у одной версии, и правильнее сказать прямо: имя латинское по виду, тёмное по смыслу и не даёт ключа к работе. Ключ здесь даёт не этимология, а треугольник.
Ранг и число не спорят между линиями: великий граф, двадцать шесть легионов — и у Вейера, и в английском Лемегетоне.
Олень с огненным хвостом
Является оленем с огненным хвостом. Заговорив по приказу, отвечает хриплым голосом; будучи введён в треугольник, принимает облик ангела.
Про облик ангела надо сказать отдельно, потому что на нём ловятся многие. Это вынужденная форма, а не природа. Она означает ровно одно: принуждение подействовало, дух в рамке и говорит правду. Она не означает, что перед тобой доброе существо, что работа безопасна и что можно ослабить порядок. Ангельский вид у Фурфура — показание прибора, а не характеристика.
Хриплый голос — примета той же группы: его делят с Халфасом и Малфасом, соседями по списку. Голос в этих статьях всегда описан как трудный, будто через силу, и это тоже признак работы принуждения.
Он лжёт, пока не заперт
Формулировка книги жёстче, чем у любого другого духа списка: правды он не говорит, пока не принуждён или не введён в треугольник. Значит, порядок работы с ним строится не вокруг воззвания, а вокруг рамки.
- Треугольник ставится вне круга, на восток от него, и в него дух вводится прежде любого вопроса. Пока он не в рамке, разговора нет — есть проверка на терпение оператора.
- Первое требование — не вопрос, а перемена облика. Оленя переводят в ангельскую форму и только после этого спрашивают.
- Ни одного вопроса вне рамки. Всё, что сказано снаружи, считается ложью по умолчанию — не «может быть неправдой», а ложью.
- Ответы проверяются на известном. Первый вопрос задаётся о том, что ты уже знаешь и можешь сверить. Это не недоверие, а часть чина: ты калибруешь прибор.
- Отпуск обязателен даже если разговор не состоялся.
Графов, по правилу самой книги, вызывают в любой час дня, но в лесу или в другом месте, куда не ходят люди и где нет шума. Для Фурфура это правило удобно совпадает с его же грозовой должностью: работу с ним и так выносят из дома.
Мост: гроза и супруги
Две рабочие стороны Фурфура выводят в две уже разобранные рубрики, и обе — с ценой.
Гроза. Он поднимает молнии, громы, шквалы и великие бури. Русская традиция знает эту работу подробно: облакопрогонники и градобойники, отвод тучи от своего поля, заламывание грозы, спор двух деревень за одну и ту же тучу. Там же названа и цена, которую гримуар не называет: отведённое приходит в другое место. Град, снятый с твоего поля, падает на соседское, и в деревенских рассказах это не мораль, а описание механики. Работая с Фурфуром на погоду, ты принимаешь тот же счёт: буря не отменяется, она переносится.
Супруги. Вейер говорит точнее английского текста: он охотно устраивает любовь между мужем и женой. Это не приворот чужого человека и не присушка, разобранная в статьях о порче и отношениях. Это работа внутри уже заключённого союза — мир в дому, возвращение согласия между теми, кто и так связан. Разница практическая: чужого человека приворотом тянут против его положения, а супругов Фурфур сводит по уже существующему ряду, и потому эта работа идёт у него ровно, без обычной отдачи присушки.
Отсюда правило выбора: пришли за миром между венчанными — иди к Фурфуру; пришли тянуть постороннего — тебе не сюда, и в списке для этого есть другие имена.
Печать и чин
Печать носят на груди на металле, под холстом, и открывают духу при появлении. Начертание — только с факсимиле рукописи; у графов фигуры мельче королевских, и в перерисовках у них первыми пропадают точки.
Порядок: место без людей и шума, круг, треугольник на восток от круга, два огня, кольцо у лица. Воззвание, при появлении оленя — требование ангельского облика, затем вопросы, затем отпуск.
Текст держит обязательные части чина: называние, требование, условие, отпуск:
Фурфур, граф великий, что ходит оленем и носит огонь на хвосте, зову тебя именем того, кто ставит облакам предел и говорит грому, где ему пасть. Войди в черту, для тебя положенную, и стань в ней — не подле неё, не вокруг неё, а в ней. Прими вид, в котором говорят правду, и отвечай голосом внятным. Скажи мне о тайном и о вышнем, о чём спрошу; сведи мужа и жену, что связаны рядом и разошлись сердцем; и подними бурю оттуда, откуда велю, и уведи её, куда укажу. Ни слова кривого, ни ответа наполовину: что скажешь вне черты — то мною не принято. А как ответишь верно — иди с миром в место своё и будь готов вернуться, когда позову.
Цена и предупреждения
Ложь как исходное состояние. С ним нельзя работать «накоротке» — без круга, без треугольника, беседой. Такой разговор состоится, будет связным и приятным, и всё сказанное в нём будет неправдой. Это не наказание за небрежность, а прямое свойство должности.
Ангельский облик расслабляет. Самая частая ошибка в его чине — принять смену формы за конец работы и заговорить свободно. Форма держится принуждением; ослабишь его — вернётся олень, а вместе с ним и ложь, причём переход ты можешь не заметить.
Гроза платится переносом. Это цена традиции, а не оговорка: подняв или отведя бурю, ты назначаешь ей новое место. Если не назначил сам — его назначат за тебя.
Супружеская работа не обратима наполовину. Сведённые ложатся в старый ряд целиком, со всем, что в нём было. Тем, кто просит «пусть вернётся, но по-другому», к нему идти незачем.
Место требует уединения. Правило для графов — лес, безлюдье, тишина — здесь не украшение чина. Шум и посторонние в его работе дают самый частый брак: приход есть, рамка не держит, ответы пустые.