Форнеус — морское чудовище с печным именем и с легионами, набранными наполовину из ангельских чинов. Три странности в одной короткой статье, и все три рабочие. Занимается он добрым именем: не должностью, не красноречием как таковым, а тем, как о тебе говорят за глаза.

Печь или море

Самое ходовое объяснение имени возводит его к латинскому fornax — печь, горн. Слово живое: у римлян была и богиня печи Форнакс со своим праздником, и то же слово стоит за плавильным горном. Объяснение красивое, но предъявлять его как установленное я не стану: надёжной этимологии у имени нет, оно могло возникнуть и при порче другого слова при переписывании, как это случилось у соседа по списку, чьё имя целиком выросло из ошибок копиистов.

Стоит, однако, отметить, что печная догадка попадает в смысл его работы точнее, чем в его облик. Печь — устройство превращения: сырое становится печёным, руда — металлом, глина — черепком. Обратного хода нет ни в одном из этих случаев. Работа Форнеуса устроена так же: имя человека переплавляется, а не подправляется. Что вышло из печи, тем и останется.

С обликом же догадка спорит в лоб. Является он великим морским чудовищем, и ни огня, ни жара в статье нет. Держи это как честное противоречие: имя тянет в огонь, описание — в воду, и свести их без натяжки нельзя.

Что стоит в источниках

Здесь редкий случай спокойствия: печатный список 1577 года, английский перевод Скота 1584 года и рукописи Лемегетона говорят почти одно и то же.

Звание: великий маркиз. Легионы: двадцать девять. Облик: морское чудовище. Дела: учит риторике до редкого совершенства, даёт доброе имя, даёт знание языков, делает так, что человека любят враги наравне с друзьями.

Единственная разница, которую стоит отметить, — оттенок в формуле о добром имени: у Вейера дух им украшает человека, в поздней передаче — делает так, чтобы у человека было доброе имя. Первое звучит как пожалование извне, второе как устройство обстоятельств. На практике работает второе.

Легионы из престолов и ангелов

Вот настоящая редкость его статьи, которой нет почти ни у кого в списке.

Про большинство духов сказано только число легионов. Про Форнеуса сказано, из кого эти легионы состоят: отчасти из чина престолов, отчасти из ангелов. Двадцать девять легионов набраны не из низших духов, а из двух ангельских разрядов небесной иерархии.

Что это значит практически — вопрос спорный, и я разложу его честно.

Первое чтение. Помета — след того, что статья восходит к слою, где духи списка понимались как падшие ангелы с сохранённым чином, а не как отдельная порода тварей. Тогда это просто указание на происхождение подчинённых.

Второе чтение, рабочее. С Форнеусом невозможно работать в чистой «командной» логике — приказал и получил. Его подчинённые не исполнители, а разряд, у которого своя мера. Отсюда наблюдение, которое подтверждается опытом: он не делает того, что противоречит фактам. Дурную славу, заслуженную по делу, он не переворачивает. Он снимает наговор, восстанавливает несправедливо испорченное, разворачивает молчание в твою пользу — но не лепит из виноватого невинного.

Это и отличает его от соседей по «речевому» разделу списка. Набериус ведает саном и местом — тем, что дают и отнимают приказом. Ронове ведает строем речи — тем, как ты говоришь. Форнеус ведает тем, что говорят о тебе, когда тебя нет в комнате. Три разных предмета, и путать их не стоит.

Как это работает на деле

Доброе имя от него приходит не всплеском, а изменением фона: о тебе перестают говорить дурно, потом начинают ссылаться, потом рекомендовать. Срок — недели, не дни. Быстрого эффекта он не даёт вовсе, и тот, кому нужно к завтрашнему разговору, идёт не к нему.

Любовь врагов — вторая половина того же дара и самая неудобная. Работает буквально: вчерашний недоброжелатель ищет с тобой примирения, приходит близко, становится приятелем. Отдельного предупреждения в книге на этот счёт нет, а стоило бы: враг, ставший другом, остаётся тем, кто про тебя всё знает, и держится теперь рядом.

Знание языков у него, как и у Ронове, приходит слухом — понимание опережает речь.

Час, металл, печать

Здесь три системы почти не спорят: серебро, Луна, вечер и море сходятся между собой. Спорит с ними только этимология имени — та самая печь. Работай по званию.

Ламен серебряный, чертится в день и час Луны, носится на груди поверх пентакля.

Чин

  1. Круг с именами, треугольник в двух футах вне круга, сторона западная. Время — вечернее, после девятого часа.
  2. Пентакль на груди, серебряный ламен поверх, гексаграмма под покровом, медный сосуд наготове.
  3. Требование пишется заранее и строго по фактам: что именно о тебе говорят, кто говорит, что из этого неправда. Общее «пусть меня уважают» он не берёт.
  4. Воззвание; при молчании — второе, принуждение, проклятие цепи. Приходит медленно, тяжело и молча — как и положено тому, кто идёт из глубины.
  5. Имена тех, чьё расположение нужно вернуть, называются вслух и полностью.
  6. Клятва на печати.
  7. Отпуск вслух.

Формула под эту задачу, выстроенная по канону книги:

Форнеус, маркиз великий, поставленный в тридцатый ряд, зову тебя именем живого Бога — Адонай, Элохим, Саваоф, Тетраграмматон, Анафаксетон, Примеуматон — и печатью твоей серебряной, что лежит у меня на груди. Приди из глубины в треугольник, что вне круга, приди видимо и кротко, в облике, глазу выносимом, и стань, не преступая черты.

>

Вот что говорят обо мне за глаза, и я называю это вслух, ничего не убавляя и на себя не наговаривая. Что сказано ложно — сними и разнеси прочь так, чтобы не вернулось; что сказано право — того с меня не снимаю и снимать тебя не прошу. Дай мне доброе имя между теми, кто меня не знает, и верное слово между теми, кто знает. Дай мне слышать чужую речь, как свою. И тех, кто мне враг, склони ко мне так, чтобы вражда кончилась, — но чтобы близко они не стали и в дом мой не вошли.

>

Кладу тебе за то: не просить сверх названного, лжи о себе не пускать в оплату чужой лжи и отпустить тебя честью в тот же час. Клянись мне на печати сей.

>

Иди с миром на место своё, Форнеус, и не чини вреда ни человеку, ни дому, ни месту сему; будь готов прийти, когда позову тебя чином и печатью. Мир между мною и тобою.

Что всплывает после

Всплывает старое. Главная цена и самое частое последствие. Работа с именем поднимает со дна всё, что о тебе есть, а не только нужное: вместе со снятым наговором наверх идут забытые истории, старые долги и люди, которых ты не звал. Перед операцией разберись, что у тебя лежит на дне, и решай, готов ли ты это увидеть.

Не работай на прикрытие. Если дурная слава заслужена, он её не снимет, а операция обернётся тем, что о деле заговорят громче. Это не кара, а свойство его подчинённых, о которых сказано выше.

Отграничивай сближение. Пункт о любви врагов исполняется без меры, если меру не назвать. Расстояние оговаривают отдельной строкой, как в тексте выше: вражду снять, близости не давать.

Он берёт тишиной. Несколько дней после операции о тебе не говорят вообще — ни хорошо, ни плохо: наступает пустое место, и только потом фон разворачивается в твою пользу. Эти дни лучше не начинать переговоров.

Признаки отклика: сырость и тяжесть воздуха, запах воды и водорослей, давление в ушах, как на глубине. Признак подмены — скорость: этот дух не приходит быстро и не обещает быстрого.