Ронове — дух, у которого нет облика. Не «неясный» и не «переменчивый»: сказано, что он является в виде чудовища, и на этом описание кончается. Ни зверя, ни цвета, ни числа голов. Статья короткая, но само это отсутствие — вещь рабочая.

Дух без облика

Имя: Ronové, Roneve, Ronwe, Ronobe. Звание: маркиз и великий граф. Легионы: девятнадцать, редакции согласны.

Облик: «чудовище» — и всё. В корпусе, где каждому расписаны звери, короны и число голов, это исключение. Либо описание потерялось рано и дописать не решились, либо у духа нет устойчивого вида; какое верно — сказать нельзя, а выдумывать ему внешность не надо: этим уже занялись поздние компиляторы, и к рукописям их картинки отношения не имеют.

Следствие важнее спора. Ронове нельзя опознать по виду, а значит, обычная сверка пришедшего с описанием книги здесь не работает и подмена вероятнее, чем с любым другим духом списка. Способ опознания дан в самой статье о нём: он даёт знание языков. Заготовь фразу на языке, которого не знаешь, — выписанную заранее, со смыслом, известным тебе, — и потребуй перевода. Пришедший не по имени валится на этом сразу.

Что он даёт

По тексту: очень хорошо учит риторике, даёт добрых слуг, знание языков и расположение друзей и врагов. Список цельный: все четыре пункта об одном — о власти через речь. Риторика от него не украшение, а построение: он выправляет порядок доводов, а не подбор слов. Языки приходят как понимание чужой речи на слух раньше, чем как умение говорить. Расположение — следствие первых двух, а не отдельный дар.

Слово как предмет работы

Ронове — самый прямой в корпусе мост к тому, на чём стоит вся магия слова.

Русская сторона. Заговор работает не смыслом, а строем: зачин, движение, называние, перечисление, отсылка, закрепка. Сила слова там в правильности сборки, а не в красоте, и Ронове занимается тем же — не тем, что сказать, а в каком порядке.

Египетская сторона. Там слово жёстче: назвать по имени значит взять власть, стереть имя — уничтожить существо; об этом сказано в статьях о назывании имени и об отрицании бытия. Знание языков в этом свете — не школьное умение, а доступ к именам, произносимым правильно. С той же осью связан и допрос имени, которым в русском материале допрашивают подсаженную икоту: Ронове даёт язык для такого допроса.

Соответствия и час

Званий два, и книга разводит их сильнее обычного.

Пересечения почти нет: одно правило гонит в вечер, другое — в дневное безлюдье. Работай по маркизу, вечером и серебром, а из графского правила возьми требование к месту.

Поздний слой, собранный в Золотой Заре в конце XIX века, ставит его на третий декан Стрельца под Сатурном. Это спорит с обычаем вешать всё речевое на Меркурия, но сатурнианская речь описывает его точнее: он даёт не бойкость, а строй и вес.

Порядок вызова

Круг с именами, треугольник в двух футах вне круга, сторона западная. Пентакль на груди, серебряный ламен поверх, гексаграмма под покровом, медный сосуд наготове. Вечер, безлюдное место. Воззвание, при молчании — второе, принуждение и проклятие цепи. Первым делом после явления — языковая проверка, и только потом требование и клятва.

Рабочее переложение воззвания:

Ронове, маркиз и граф великий, поставленный в двадцать седьмой ряд, зову тебя именами живого Бога — Адонай, Элохим, Тетраграмматон, Анафаксетон, Примеуматон — и печатью твоей серебряной, что лежит у меня на груди. Приди к треугольнику, что вне круга, приди видимо и кротко, в облике, глазу выносимом, и стань, не преступая черты. Прежде слова моего дай знак: скажи мне по-нашему то, что написано у меня в руке чужою речью, и скажи верно, ибо вида твоего я не знаю и знать не могу. А как скажешь верно — дай мне речь, что стоит на своём порядке и не рушится под чужим доводом; дай мне слышать чужой язык, как свой; дай мне слуг, что понимают сказанное с первого раза, и склони ко мне ухо друга и ухо недруга. Кладу тебе за то: не спрашивать сверх названного и отпустить тебя честью в тот же час. Клянись мне на печати сей.

>

Иди с миром на место своё, Ронове, и не чини вреда ни человеку, ни дому, ни месту сему; будь готов прийти, когда позову тебя чином и печатью. Мир между мною и тобою.

Цена и границы

Он берёт молчанием. День-другой после работы тяжело говорить попусту: разговор ни о чём становится физически неприятен. Плата мелкая по меркам корпуса.

Данные слуги — те же фамильяры, и правило прежнее: их надо занимать, иначе незанятый кормится с хозяйского двора, как в русском найме.

Не проси убеждать конкретного человека. Он даёт строй речи, а не власть над слушателем: требование, направленное на одного, исполняется тем, что тебе даётся довод, — произносить его придётся самому и вовремя.

Признаки отклика: тишина, в которой пропадает фоновый шум, ощущение внятности — будто с ушей сняли вату; чужая речь вокруг ненадолго становится разборчивой до отдельных слов. Признак подмены — эффектное явление: этому духу нечем произвести впечатление, у него нет облика.