Про Гласиа-Лаболаса писать почти нечего — статья о нём в источниках занимает три строки, и раздувать их я не буду. Но одна вещь у него есть, и редкая: у Вейера он стоит под совсем другим именем. Это самый чистый в корпусе пример того, как имя духа целиком создаётся порчей при переписывании.

Имя, которого не было

Цепь выглядит так: Caacrinolaas — Caassimolar — Classyalabolas — Glassia-labolas — Glasya-Labolas. Первые три формы стоят рядом у Вейера как варианты одного духа, последняя — привычный вид из рукописей Лемегетона и издания Матерса.

Между началом и концом цепи не осталось почти ни одного общего звука, кроме опорных «л» и «с». Каждый шаг объясним обычным рукописным сбоем: слитное чтение, перестановка слогов, домысливание непонятного окончания по знакомому образцу. Никакой семитской или греческой основы за этим не стоит — во всяком случае, ни одна из предложенных не выдерживает проверки, и честнее сказать прямо: это имя без прототипа, у него есть только история копирования.

Отсюда практический вывод, который стоит держать в голове по всей рубрике. Работа «на имя» предполагает, что имя старое и своё. Здесь оно новое и чужое, а старая форма — та, что у Вейера. Кому это важно, тот в воззвании называет обе.

Что стоит у Вейера и что добавил Лемегетон

У Вейера: великий президент, является псом с крыльями грифона; даёт знание искусств, начальствует над всеми человекоубийцами, знает настоящее и будущее, склоняет к тебе сердца друзей и врагов, делает человека невидимым; тридцать шесть легионов.

В Лемегетоне к этому прибавлено три вещи. Он не просто президент, а президент и граф — звание удвоилось, как это часто бывает в поздних списках. Он учит всем искусствам и наукам мгновенно — наречие добавлено, и оно меняет характер дара. И он назван виновником кровопролития и человекоубийства, а не только их начальником; вейеровский «капитан над убийцами» распоряжается, лемегетонский — производит.

Число легионов не тронуто: тридцать шесть в обеих ветвях.

Час, металл, чин

Двойное звание опять разводит правила. Президенту положена ртуть, и вязать его можно в любое время, кроме ночного. Графу — сплав серебра с медью, и место должно быть глухое, безлюдное, без шума. Сходится на дневном часе в пустом месте; ртутный знак пишут киноварью по девственному пергаменту.

Позднее разнесение по деканам, собранное в Золотой Заре, ставит его на первый декан Стрельца под Меркурием. К мгновенному научению Меркурий подходит, к псу с крыльями — нет; в рукописях этого слоя нет вовсе.

Чин обычный: круг с именами, треугольник в двух футах вне круга, пентакль на груди, гексаграмма под покровом, ламен поверх, медный сосуд наготове. Воззвание, при молчании — второе, принуждение и проклятие цепи. Особенность одна: требование о невидимости и требование о знании в одной операции не соединяют. Он даёт то, что назвал первым, и второе выйдет пустым.

Рабочее переложение воззвания:

Гласиа-Лаболас, он же Каакринолаас, президент и граф, поставленный в двадцать пятый ряд, зову тебя обоими именами твоими, старым и новым, именами живого Бога — Адонай, Элохим, Тетраграмматон, Примеуматон, Анафаксетон — и печатью твоей, что лежит у меня на груди. Приди в треугольник вне круга, приди видимо и кротко, в облике, глазу выносимом, и стань, не преступая черты. Открой мне разом то, чего я не знаю и что мне нужно знать нынче; отведи от меня чужие глаза, чтобы шёл я и не был примечен; и склони ко мне сердца тех, кто мне друг, и тех, кто мне враг. Крови же ни на кого не зову и руки твоей на человека не прошу. Кладу тебе за то: спросить однажды, не спрашивать сверх названного и отпустить тебя честью в тот же час. Клянись мне на печати сей.

>

Иди с миром на место своё, и не чини вреда ни человеку, ни скоту, ни дому, ни месту сему; будь готов прийти, когда позову тебя чином и печатью. Мир между мною и тобою.

Чем он берёт

Он предлагает больше, чем спрошено. Начальник над убийцами — это не украшение статьи, а описание того, чем он торгует охотнее всего. На вопрос о деле он отвечает и тут же добавляет решение через кровь: кого убрать, чьими руками, когда. Отказ проговаривают вслух и заранее, отдельной строкой чина, как в тексте выше; смолчал — считается, что предложение принято к рассмотрению, и оно будет повторено.

Невидимость у него не оптическая. Работает как выпадение из чужого внимания: тебя не замечают, не окликают, не вспоминают. Плата за это приходит следом и той же монетой — несколько дней после операции тебя не замечают и там, где это нужно тебе.

Мгновенное знание не задерживается. Понимание приходит целиком и уходит за сутки-двое, оставляя только то, что успел записать. Записывай на месте, в круге.

Признаки отклика: собачий запах, шорох крупного пера, ощущение чужого взгляда в спину. Признак подмены — готовность услужить и говорливость: настоящий приходит молча и ждёт вопроса.