Паймон — самый громкий дух списка в буквальном смысле: перед ним идут трубы и кимвалы, а сам он ревёт так, что оператор не разбирает слов, пока не принудит его говорить внятно. Это описание — не украшение. Оно совпадает с самым правдоподобным разбором его имени, и совпадение это стоит того, чтобы разобрать статью вокруг него.
Звон перед приходом
Начнём с того, что в описании стоит первым и что обычно пересказывают вскользь.
Паймон приходит не один и не тихо. Перед ним идёт воинство духов в человеческом виде с трубами, кимвалами и всякими иными звучащими орудиями. Сам он является человеком, сидящим на верблюде, в венце, и при первом появлении ревёт великим голосом, а речь его в реве неразличима, покуда оператор не заставит его говорить понятно.
Три элемента подряд, и все три про звук. Ни у одного другого духа первой десятки звуковая часть не расписана так подробно.
Имя: еврейский корень и колокольцы
Самая правдоподобная разгадка имени лежит в еврейском корне со значением «ударять», «бить», «звучать», «звенеть». От него образовано слово паамон — колокольчик, бубенец.
Речь идёт о вполне конкретном предмете. В описании облачения первосвященника по книге Исход по подолу ризы чередуются золотые бубенцы и гранатовые яблоки, и назначение бубенцов оговорено: их звон слышен, когда священник входит в святилище и когда выходит. Это звук пересечения границы. Не украшение, а сигнал: кто-то вошёл.
Если имя Паймона действительно от этого корня, то оно означает буквально звонящий — и тогда всё описание становится развёрнутым толкованием имени. Трубы и кимвалы перед ним — то же, что бубенцы по подолу: предупреждение о приходе. Рёв — тот же корень в усиленном виде. А неразличимость речи — оборотная сторона: звук, который сообщает о приходе, не обязан быть словом.
Теперь честная часть. Это реконструкция, а не факт. Ни в одной рукописи Лемегетона, ни у Вейера, ни у Скота имя не объясняется — они его просто пишут. Разбор через еврейский корень предложен позднейшими исследователями, и его сила не в документе, а в том, что он объясняет описание целиком, а не по кускам. Конкурирующие версии — от арамейского, от греческого, от испорченного другого имени — такого объяснения не дают.
Второе соображение косвенное: в именах гоетического списка отчётливо просвечивает еврейский слой, а вся рамка чина — божественные имена, семьдесят два, соломонова легенда — оттуда же. Имя со значением «звонящий» в этом ряду выглядит на своём месте.
Чего делать не надо — строить на этом операцию. Знание корня объясняет, почему дух ведёт себя так, и подсказывает, чего ждать при явлении; «истинного имени» оно тебе не даёт и чина не заменяет.
Верблюд, венец, войско
Остальные части облика вместе дают ранг, а не только картинку.
Венец назван в описании славнейшим. Паймон царь, и это не формальность: цари здесь верхний разряд, и работа с ними идёт по особому времени.
Верблюд — животное дальнего перехода и каравана; в европейской книжности XVI века он читается однозначно: восток, дорога, богатство, посольство. Дух прибывает издалека и с сопровождением, как посол, а не как слуга.
Войско — часть его чина, а не свита для красоты: в описании оговорено, что при нём состоят другие духи и что подчинённые им приходят не всегда.
Что говорит Вейер
У Вейера Паймон описан подробно, подробнее многих. Если передавать содержание, а не букву: он послушен Люциферу более прочих; является в облике человека, сидящего на верблюде, с венцом на голове; перед ним идёт множество духов с трубами и кимвалами; голос его громок и рёв силён; учит всем искусствам и наукам и вообще всему тайному; отвечает на вопросы о том, как устроена земля, на чём она держится в водах, что такое ум и где он находится; даёт достоинства и утверждает в них; подчиняет людей воле вызывающего; даёт добрых помощников. Под его началом двести легионов.
Двести — число большое, и Вейер его поясняет: половина из них принадлежит к чину ангелов, половина — к чину властей.
Здесь же у Вейера стоит и самое практичное указание по нему, повторённое затем рукописями: если Паймона зовут одного, ему надлежит сделать приношение, а приходит он с двумя царями. Об этом дальше отдельно.
Скот в 1584 году перевёл это на английский вслед за Вейером почти без изменений; собственного вклада в описание Паймона у него нет.
Что добавили рукописи и Матерс
Гоетия удерживает вейеровское описание почти целиком и добавляет к нему три вещи.
Первое — печать, которой у Вейера нет, как нет их у него ни для кого. Все семьдесят две фигуры принадлежат рукописной традиции XVII века.
Второе — направление. Рукописи указывают, что Паймона зовут в западную сторону, ближе к северо-западу. У Вейера стороны света для отдельных духов не расписаны — там есть только общая привязка первых номеров к востоку. Появление направления — след того, что Лемегетон встроил старый список в чин с кругом и треугольником, где сторона имеет значение, а перечень такой надобности не знал.
Третье — имена двух царей при нём. В рукописях и у Матерса они названы: Бебал и Абалам, в вариантах написания Лабал и Аболам. Формы гуляют по спискам, и это ровно тот случай, где безопаснее назвать оба варианта вслух, чем выбирать один.
Расхождение по числу легионов: двести везде. Расхождение по числу духов при царях: в части передач говорится о двадцати пяти легионах, приходящих с ними, в других это место опущено. Матерс держится варианта с двадцатью пятью и оговоркой, что подчинённые духи приходят не всегда.
Отдельно стоит сказать о том, чего в рукописях нет и что часто ему приписывают. Ни в одной старой редакции Паймон не назван «одним из четырёх царей сторон света». Четыре главных царя расписаны в том же Лемегетоне отдельно и другими именами. Отождествление Паймона с царём запада — позднейшая контаминация, выросшая из указания звать его в западную сторону.
Голос, который не разобрать
Это место описания надо читать как техническую инструкцию, потому что оно ею и является.
Рёв при первом появлении — не угроза и не проверка на храбрость. Это состояние, в котором дух не годится к разговору, ровно как звериный облик у Марбаса и Самигины. Книга говорит прямо: оператор принуждает его говорить внятно, и только после этого начинается работа.
Практически это выглядит так: ты не перекрикиваешь и не ждёшь, пока стихнет, а повторяешь требование говорить понятным языком, опираясь на божественные имена чина, ровным голосом и не меняя формулировки. Смена формулировки посреди принуждения читается как уступка.
Отсюда правило по ответам. Всё, что услышано до перехода на внятную речь, в работу не берётся. В реве всегда слышится что-то осмысленное, особенно если знаешь, чего ждёшь. Тот же капкан, что в допросе имени у русских книжников: спрашивающий получает эхо собственного вопроса.
Что он даёт
Набор у Паймона широкий, и его стоит разделить на то, что работает, и то, что в описании есть скорее как признак ранга.
Подчинение чужой воли. Главное и самое надёжное. Не приворот и не присушка, а именно подчинение: человек делает то, чего от него хотят, не понимая, почему согласился. Работает по названному имени и в оговорённом деле.
Достоинства и их утверждение. Вторая по надёжности вещь: должность, положение, признание — и, что важнее, закрепление уже полученного. Утверждение в должности у него выходит лучше, чем получение её с нуля.
Помощники. Даёт добрых помощников, и здесь работает общее правило фамильяров, разобранное на примере Валефора: помощника надо занимать делом и отпускать по сроку.
Знание об устройстве вещей. Тот пункт про землю, воды и ум. Буквально, как обещание физики, читать его не стоит; на практике это ответы об устройстве — как что-то держится, на чём стоит, чем связано. Полезно, когда разбираешь чужую работу или расстановку сил.
Искусства и науки. Стандартная формула, повторяющаяся в списке у доброго десятка духов. В работу берётся последней.
Приношение
Единственный дух первой десятки, для которого источник прямо требует приношения при вызове в одиночку. Это редкость: гоетический чин построен на принуждении, а не на обмене, и приношений почти нигде не предполагает.
Что именно приносить, старые редакции не расписывают — говорят о жертве, не называя состава, и выдумывать я не буду. Сложившаяся вокруг этого места практика держится на общем правиле: приносят то, что имеет цену для приносящего, приносят однократно, приносят до просьбы, а не после, и не забирают назад.
Смысл требования понятен из устройства описания. Паймон приходит как посол с войском, а принять посла без встречи — оскорбление, понятное любому XVI веку. Приношение здесь не плата за услугу, а обычай приёма. Отсюда и вторая половина правила: если зовёшь Паймона не одного, а с положенными ему царями, требование приношения снимается — ты зовёшь не гостя, а посольство целиком.
Печать, время, соответствия
Печать Паймона — обычная для списка фигура из связанной линии с малыми кружками и перекрестьями; начертания в рукописях расходятся по числу кружков и направлению отростков. Правило одно: держись одной редакции целиком — сборная печать не имя духа, а твой компромисс между копиями. Носится как ламен на груди, лицом наружу.
Время — по разряду царей: от девятого часа до полудня и от третьего часа до вечера, счётом от восхода. Это то немногое из астрономии, что даёт сама книга.
Планета и стихия — не даёт. Их приносит декановая сетка, сложившаяся в кругу «Золотой Зари» и разошедшаяся через издание Матерса с редактурой Кроули: Паймон занимает третий декан Близнецов, стихия воздух, планетный управитель декана Солнце. Сетке чуть больше века, и выдавать её за предписание рукописи нельзя.
Третья система, старше её, — раддовская: через Harley 6483 каждому духу поставлен в пару сдерживающий его ангел Шем ха-Мефораш, Паймону девятый, Хазиэль. Это не соответствие, а узда, и с декановой сеткой она не складывается. Выбирай одну и работай по ней целиком.
Чин по шагам
- Время. Царский час, счётом от восхода.
- Место и сторона. Треугольник искусства вовне круга, обращённый к западу с уклоном к северу, по указанию рукописей.
- Снаряжение. Ламен с печатью на груди, открыто; пентакль; гексаграмма под покровом, открываемая при необходимости принудить к сносному облику; кольцо на среднем пальце правой руки; меч или жезл; сосуд для окуривания.
- Приношение. Если зовёшь его одного — приготовлено заранее и поставлено до первого воззвания, не после.
- Называние. Имя вслух с чином: «Паймон, царь великий». Если зовёшь с царями — тут же называешь обоих в обоих написаниях.
- Приход. Ждёшь шума. Не обращаешься ни к кому из пришедших, пока не отозвался тот, кого звал.
- Принуждение к речи. Ровно, одной формулировкой, до внятного ответа. Ничего из сказанного до этого не записываешь.
- Требование. Узко, по одному делу, с именем и сроком.
- Отпуск. Полный, с прямым указанием на всех пришедших.
Текст держит обязательные части чина: называние, требование, условие, отпуск:
Взываю к тебе, Паймон, царь великий, что приходит с запада с трубою и кимвалом, — именами Адонай, Элохим, Тетраграмматон, Садай, Агла, Эхейе. Именем Того, Кто дал Соломону, сыну Давидову, власть над духами воздуха, земли, вод и огня, — приди без промедления и без обмана, стань в треугольнике, положенном тебе, и не переступи черты моей, и войско твоё пусть станет за тобою. Оставь рёв, оставь голос, в котором нет слова, и говори со мною языком внятным, чтобы разумел я каждое слово, — тем же именем повелеваю тебе это трижды и не отступлюсь. Требование моё: имя рек, в деле таком-то, — склони его волю к тому, чтобы стало по слову моему, и утверди меня в том месте, где я ныне стою, чтобы не сдвинули меня оттуда ни словом, ни рукой. Условие моё: одного его беру и одно дело называю; ни разума его не мути, ни здоровья не тронь, ни дома его и ни детей; в дом мой ничего не носи и никого при мне не оставляй; сроку тебе — до дня, что назову, и ни часа сверх. Дар мой перед тобою, взят однажды и назад не берётся. А как дело будет сделано — ступай с миром на место своё и уведи с собою всех, кого привёл, до последнего, тихо и без пакости, не чиня вреда ни человеку, ни скоту, ни дому, и будь готов прийти, когда позову тебя теми же именами.
Цена и предупреждения
Приношение отдаётся насовсем. Взятое назад считается отказом от платы, и счёт после этого не закрывается, а растёт. Правило это общее для всякой работы с приношением, и русская традиция говорит о нём тем же языком в статьях о договоре.
Подчинение чужой воли отзеркаливает через ближний круг. Признак — люди рядом начинают соглашаться с тобой в мелочах, которых ты не просил, а потом так же безотчётно перестают: работа взяла шире адреса.
Утверждение в должности держится ровно столько, сколько назван срок. Бессрочное утверждение через него оборачивается тем, что ты остаёшься на месте дольше, чем хотел, и не можешь сняться. Срок называется вслух и записывается.
Войско не расходится само. Отпуск, произнесённый только на Паймона, оставляет сопровождающих при месте. Признак — движение, шорох и звук на грани слуха там, где стоял треугольник, в течение нескольких дней. Отпуск проговаривается на всех пришедших поимённо, где имена известны, и общим указанием, где нет.
Неотпущенный дух остаётся при операторе. Единственная цена, которую Гоетия называет прямо, и для царского разряда она тяжелее, чем для прочих: за царём остаются его двести легионов, и разбираться придётся не с одним.