Гримуары о цене не молчат. Каждый называет её по-своему, и, если собрать названное вместе, получается короткий список форм, в которые эта цена укладывается. Ниже — свод по книгам, а затем разбор самих форм: что именно берётся, когда берётся и кто определяет размер.

Что называет каждая книга

«Красный дракон». Первое требование Люцифуге — оператор целиком, тело и душа, через двадцать лет. Отбитое, оно заменяется обязательством «вознаградить» через тот же срок за всё полученное; в части редакций добавляется повторяющееся приношение монеты в назначенный день каждого месяца. Разбор этой расписки по пунктам вынесен отдельно; здесь важно, что книга называет две цены — прямую и неопределённую — и продаёт вторую как выгодную.

«Grimorium Verum». Та же французская линия с подложной выходной маркой — «Мемфис, у Алибека Египтянина, 1517», хотя издание XVIII века. Договор здесь тоже письменный, на девственном пергаменте, подписанный кровью, с посредником для передачи. Цена сформулирована как послушание и постоянство: оператор обязуется соблюдать условия духа и не прерывать положенного. Дословных формулировок не привожу — передаю содержание.

«Гримуар папы Гонория». Самый неприятный по устройству. Он требует от оператора священства: обедни, освящённых предметов, церковных чинов, поставленных на службу вызову. Плюс жертвы — чёрного петуха, ягнёнка для пергамента. Цена здесь не в сроке и не в деньгах: платят таинством, употреблённым не по назначению. Книга этого не скрывает и предписывает прямо; исполнением здесь никто не занимается, а из практических замен известны те же, что везде: покупной пергамент вместо выделанного, красящее вещество вместо крови.

Народная книга о Фаусте (1587). Двадцать четыре года и полное распоряжение после срока, с перечнем услуг, выговоренных по пунктам. Здесь цена названа без всякой двусмысленности, и весь жанр строится на том, что срок кончается.

Легенда о Феофиле. Цена — отречение от Христа и Богородицы, письменно и вслух, в обмен на возвращённую должность. Форма — расписка. Это древнейшее звено всей цепи, и о нём отдельно, в разборе истории пакта кровью.

«Малый Альберт». Договора как такового не содержит, но цена в нём есть и лежит в материалах: часть операций требует того, что берётся у мёртвых и у казнённых, — и знаменитая «рука славы» из этого ряда. Что предписано, называется прямо; чем это заменяли, разбирается в статьях о рецептурных гримуарах.

«Чёрная курица». Цена мягкая и оттого показательная: тайна и безотлучность. Ученик обязан не разглашать полученное и не расставаться с предметами. Разбор происхождения этой книжки — отдельно; здесь достаточно, что даже развлекательный текст не обходится без пункта об обязательстве.

Абрамелин. Стоит особняком, потому что цена там названа временем: полгода или полтора года жизни по распорядку, в чистоте и одиночестве. Это единственная книга полки, где плата меняет самого платящего, а не переходит другому.

Четыре формы, в которые всё укладывается

Сведём.

  1. Срок. Двадцать четыре года у Фауста, двадцать в «Красном драконе». Приём один: обязательство берёт сегодняшний человек, а исполняет тот, кем он станет. Между подписанием и расплатой стоит целая жизнь, и в переговорах участвовала только её первая половина.
  2. Отказ. Отречение у Феофила, снятый крест низовой традиции, священство, употреблённое против себя, у Гонория. Платят не вещью, а принадлежностью: тем, к чему человек относился, и тем, кем он в этом отношении был.
  3. Периодическая дань. Монета в назначенный день, приношение, обязанность не прерывать. Самая недооценённая форма: она не велика по размеру, но делает связь непрерывной и создаёт повод объявить нарушение. Пропустил — стал должником, а условия долга пишет не ты.
  4. Неопределённая награда. «Вознаградить» без предмета. Форма поздняя, французская, печатная, и худшая из четырёх, потому что размер платежа назначает получатель.

Пятая форма — время и режим Абрамелина — стоит вне ряда, и разница принципиальна: там плата вносится вперёд, самим оператором и в его собственную пользу.

Чего гримуары о цене не говорят

Три умолчания повторяются от книги к книге.

Первое: кто пишет цену. Расписка составляется оператором заранее, дома, своей рукой. Вторая сторона в «Красном драконе» не диктует текста — она добивается подписи под тем, что человек написал сам. Формулировка «вознаградить» вышла не из ада, а из-под пера покупателя, который хотел обойтись без слова «душа».

Второе: цена неудачи. Ни одна из этих книг не оговаривает, что происходит, если обещанное не получено. Обязательство человека не поставлено в зависимость от исполнения обязательства духа. Санкция односторонняя, и это видно во всех перечисленных текстах без исключения.

Третье: цена подготовки. Четверть луны воздержания, трёхдневный пост, снаряжение, поездка в глухое место, риск подсудности — всё это уплачено до того, как прозвучало первое слово, и уплачено безвозвратно. Именно поэтому оператор в решающую минуту не может встать и уйти: он уже вложился. Из этого и вырастает вся его слабость в торге.

Как читать «цену» правильно

Рабочий приём простой: разложи любое обязательство по четырём вопросам и посмотри, на сколько из них у тебя есть ответ.

Низовая русская модель по всем четырём вопросам отвечает определённее печатной книги: цена там названа вслух и заранее — тяжёлая смерть, невозможность умереть без сдачи ремесла, помощники, которых нельзя оставить без работы. Дороже, но без второго дна. Сравнение двух моделей вынесено в отдельную статью, и там видно, что дороже не значит хуже.

Текст держит обязательные части чина: называние, требование, условие, отпуск — это то, как выглядел бы пункт о цене, если бы гримуар писал его честно:

Я, имярек, называю цену сам и называю её здесь, а не оставляю на после.

>

Даю: (что именно, в числе и в весе), и даю нынче, из рук в руки, прежде полученного. Не даю дыхания моего, ибо оно не моё; не даю того, кем стану через двадцать лет, ибо он тут не стоял и не слышал; не даю того, чего не могу назвать словом.

>

Прошу: (что именно, в числе и в сроке). Не дашь названного — обязательство моё сходит вместе с твоим, и мы расходимся без должника.

>

И вот пункт, которого нет в твоей книге: покуда несу — держи; перестану нести — отпусти. Ни дани сверх названной, ни срока сверх названного, ни цены, которую назовут после меня. Сказано вслух, при свете, до подписи. Отпускаю тебя на этом слове.

Итог

Гримуары называют цену честнее, чем принято думать, — но называют её в разных местах и разными словами, и потому она не складывается в голове читателя в одну сумму. Собранная вместе, она выглядит так: срок, отказ, дань и неназванное вознаграждение. Три первых можно взвесить. Четвёртое взвесить нельзя, и именно его печатная книжка XIX века выдала за самое безопасное.