Договор «Красного дракона» короток — три-четыре строки на каждой стороне. Вся тяжесть в нём не в объёме, а в том, что и как названо, и особенно в том, что не названо вовсе. Разбирать его надо как разбирают расписку: кто стороны, каков предмет, каков срок, какова цена, кто чем отвечает и есть ли выход.
Сцена, в которой он подписывается
К моменту подписания уже пройдено всё остальное: четверть луны воздержания, трёхдневный пост, круг с треугольником, жезл, великое воззвание к Люциферу о присылке министра. Люцифуге явился, задал свой вопрос о том, зачем нарушен его покой, назвал первую цену — оператора целиком через двадцать лет, — получил отказ, был принуждён и согласился на другое.
Вот на этом «другом» и составляется бумага. Она пишется заранее, дома, и приносится в круг готовой; в круге ставится только подпись. Обеих сторон в тексте две: расписка оператора и ответная расписка духа.
Расписка оператора: разбор по строкам
Смысл её такой: подписавший обещает великому Люцифуге вознаградить его через двадцать лет за все сокровища, которые тот ему даст, и в удостоверение этого ставит свою подпись. Дословной формулировкой французских экземпляров я тут не оперирую — передаю содержание.
Теперь по пунктам.
1. Стороны. С одной стороны — оператор, названный собственным именем. С другой — «великий Люцифуге». Обрати внимание: сторона, которая обязуется, названа полностью и поимённо; сторона, которая получает, названа титулом. Это не мелочь. Имя привязывает к конкретному человеку; титул привязывает к должности, а должность может занимать кто угодно.
2. Предмет обязательства оператора. «Вознаградить». Чем — не сказано. Это центральный пункт всего документа и его главный дефект. Обязательство без определённого предмета определяется тем, кто вправе требовать исполнения, — то есть второй стороной. Оператор, отказавшийся отдавать тело и душу прямо, подписал бумагу, по которой предмет платежа назовёт кредитор.
3. Срок. Двадцать лет. Срок фиксирован твёрдо и назван в обеих расписках. Двадцать — это отголосок фаустовской книжной традиции, где Фаусту отмерено двадцать четыре года; французская брошюра округлила.
4. Основание. «За все сокровища, которые он мне даст». То есть плата привязана к полученному, а не к оговорённой сумме. Чем больше взял — тем больше должен, и определяет это опять же не подписавший.
5. Форма. Подпись собственной рукой, кровью. Кровь здесь не украшение: в этой системе она делает подписавшего материально присутствующим в бумаге. Об истории самого мотива — отдельно, там, где речь идёт о пакте кровью вообще.
6. Чего в расписке нет. Нет условий расторжения. Нет порядка исполнения. Нет указания, что именно считается «сокровищем». Нет ответственности второй стороны за неисполнение. Нет свидетелей. Нет третьего лица, которое могло бы разрешить спор.
Ответная расписка духа
Дух со своей стороны обязуется дать «ближайшее сокровище» и служить — на условии, что бумага будет исполнена. В части редакций к этому добавляется повторяющееся обязательство оператора: приношение монеты в назначенный день каждого месяца. Формулировки в экземплярах расходятся, и я передаю смысл, а не букву.
Разбор:
1. Предмет обязательства духа назван конкретнее, чем обязательство человека. «Ближайшее сокровище» — вещь, у неё есть место и объём.
2. Условность. Обязательство духа поставлено в зависимость от исполнения обязательства человека, но не наоборот. Асимметрия полная.
3. Отсутствие санкции. Если сокровище не найдено или оказалось не тем — книга не даёт оператору ничего. Ни отмены расписки, ни возврата, ни принуждения к исполнению. Единственное средство, которое у него было, — жезл и слово — работает в момент явления, а не двадцать лет спустя.
4. Повторяющаяся дань — самая коварная часть, если она есть в твоём экземпляре. Периодическое обязательство означает, что связь не прерывается: пропуск платежа делает тебя нарушителем и переводит спор на то поле, где правила пишет вторая сторона.
Что происходит с бумагой
Порядок, который книга задаёт: расписка оператора отдаётся духу, расписка духа остаётся у оператора и носится при себе. Хранить её велено скрытно и не показывать никому.
Дальше — отпуск по чину, разбор круга, уход. Что книга предлагает делать с договором потом и чего не предлагает — разобрано в статье о расторжении; коротко: не предлагает ничего.
Где здесь ловушка
Книга продаёт свой способ как безопасный: смотри, ты не отдал душу, ты отделался словом «вознаградить». Разложи это по местам, и увидишь обратное.
- Прямая цена заменена неопределённой. Названная цена — та, которую можно оценить, сравнить и отвергнуть. Неназванная — та, которую назначат позже.
- Отсрочка снимает сопротивление. Человек, подписывающий на двадцать лет, платит не собой сегодняшним. Он расплачивается тем, кем станет, — и этот второй в переговорах не участвовал.
- Обязательство сделано встречным. «За всё, что дашь» — значит, чем дольше пользуешься, тем глубже долг. Механика та же, что у ростовщического займа с растущим телом, и слово «кабала» здесь по смыслу точнее любого демонологического термина.
- Сила не переходит. По этому договору ты не получаешь умения. Ты получаешь предмет — клад, монету, — и остаёшься ровно с теми возможностями, с какими пришёл.
Сравни с тем, как устроен договор в русской низовой традиции: там цена называется прямо и жёстко — тяжёлая смерть, невозможность умереть без передачи ремесла, отречение от родителей, — но она названа, и человек знает, на что идёт. Гримуарная модель мягче на словах и хуже по устройству. Подробное сравнение вынесено отдельно.
Текст
Ниже — моё переложение обеих расписок в строе книги, а не перевод конкретного экземпляра. Даю его целиком, потому что без него разбор повисает в воздухе.
Текст держит обязательные части чина: называние, требование, условие, отпуск:
Я, имярек, находясь в здравом уме и по своей воле, обещаю великому Люцифуге Рофокале вознаградить его по прошествии двадцати лет за все сокровища, какие он мне даст, и за всякую службу, какую он мне сослужит. В том подписуюсь своею рукою и своею кровью, месяца сего, дня сего.
>
А я, Люцифуге Рофокале, первый министр, обязуюсь дать ему ближайшее сокровище, какое лежит в земле сей, и открыть ему место, и не отнимать данного, доколе он держит написанное. И да будет он приносить условленное в назначенный день каждого месяца, не пропуская. Если же он преступит — обязательство моё пресекается, а его остаётся.
Прочти вторую расписку ещё раз и найди, где в ней сказано, что будет с обязательством оператора, если его преступит дух. Такого места там нет — и в этом весь документ.
Практический вывод
Если ты берёшься за этот обряд, бери его с открытыми глазами. Договор «Красного дракона» — не мистическая тайна, а плохо составленная расписка: с одной стороны определённый предмет, с другой — неопределённый; срок есть, выхода нет; санкция односторонняя. Всё, что в нём страшного, устроено по-человечески и читается по-человечески. Как книга учит выторговывать условия и почему выторгованное хуже исходного — в разборе торга; чем сама традиция называет цену пакта в других книгах — в отдельном своде.