Люцифуге Рофокале — фигура одной книги. Его нет ни у Вейера, ни в Лемегетоне, ни в средневековых списках духов; он появляется в печатном «Красном драконе» и оттуда расходится по всей позднейшей литературе о пактах. Это делает его удобным материалом: у него нет тысячелетней биографии, зато отлично видно, из чего его собрали и зачем.

Имя, разобранное на части

Первая половина прозрачна. Lucifuge — от латинского lucifugus, «бегущий света», «светобоязненный». Слово не выдуманное: им в латыни называли тварей, прячущихся от дневного света, и в церковной риторике — тех, кто избегает света истины. Заодно оно построено как зеркальный ответ на Lucifer, «светоносный». Первый министр носит имя-перевёртыш своего императора, и для французской книжки это ровно тот уровень остроумия, на котором она работает.

Вторая половина, Rofocale, объяснений не имеет ни одного надёжного. Ходовое чтение — что это перестановка букв имени Focalor, духа из гоетического перечня. Буквы действительно те же, и соблазн сильный. Но проверить это нечем: составитель нигде не намекает на приём, а анаграммы такого рода легко находятся задним числом там, где их не закладывали. Держи это как правдоподобное предположение, а не как факт. Что можно утверждать твёрдо: имя составлено, а не унаследовано, и составлено на латинско-французской основе, а не на еврейской или греческой, — то есть поздно.

Из этого следует вещь, важная для практики. Приём «допроса имени», применимый к древним духам — когда через этимологию выходишь на прототип и говоришь с ним на его языке, — здесь не срабатывает. За именем нет прототипа. Есть типографский кабинет.

Должность

В иерархии «Красного дракона» Люцифуге — первый министр при императоре Люцифере. Формулировка книги: власть над всеми богатствами и сокровищами мира отдана ему Люцифером.

Разложи это на составляющие, и увидишь всю конструкцию:

Сопоставь с соседями по шестёрке: Сатанахия — по женщинам, Агалиарепт — по тайнам и раскрытию скрытого, Флёрети — по ночным работам, Саргатанас — по проникновению в закрытые места, Небирос — по вредительству и по мёртвым. Это разнарядка отраслей, и Люцифуге в ней заведует казной.

Почему именно клад

Ответ лежит не в демонологии, а в том, кто покупал книгу. Разносчик с коробом ходил по деревням; его покупатель — крестьянин, ремесленник, мелкий торговец, солдат в отставке. Разбогатеть такому человеку законным путём было почти невозможно, а рассказы о зарытых кладах ходили повсюду и в каждой местности имели свой адрес.

Гримуарная традиция подхватила этот спрос задолго до «Красного дракона»: клад ищут и в «Малом Альберте», и в поздних соломоновых списках, и в северных чёрных книгах. Русская низовая традиция знает то же самое и разбирает подробнее — там у клада есть хозяин, кладовик, и с ним договариваются отдельно, с зароком и ценой. Разница в том, что русский клад «положен на голову», то есть на конкретную плату, названную тем, кто клал, а французская книжка обещает сокровище без такого зарока — но взамен вводит договор со сроком.

Как он ведёт себя в разговоре

Самое интересное в Люцифуге — не описание, а поведение. Книга даёт его через реплики, и реплики выстроены как поведение чиновника, которого подняли не вовремя.

  1. Он не является сразу. На первое воззвание ответа нет. Книга предупреждает об этом и требует не сбиваться.
  2. Он спрашивает, зачем его беспокоят. Первая реплика — не угроза и не торжество, а раздражённый вопрос о том, почему нарушен его покой.
  3. Он сразу называет цену, и цена запредельная. Первое, что он предлагает: услуги в обмен на самого оператора — тело и душу, через двадцать лет, в полное распоряжение.
  4. Он отступает под давлением. Когда оператор отказывается и переходит к принуждению — жезлом и словами, — Люцифуге меняет условие и соглашается на другое.
  5. Он торгуется до последнего. Даже согласившись, он выговаривает себе оговорки: способ передачи, сроки, повторяющееся обязательство.
  6. Он требует, чтобы бумага была подписана рукой оператора, и требует её себе.

Это не портрет духа, а сценарий сделки. И построен он так, что первое предложение всегда неприемлемо — чтобы у читателя возникло ощущение победы, когда он его отклонит. Как книга учит вести этот торг и в чём его подвох — разобрано отдельно; там же видно, что «победа» состоит в замене прямой цены на неопределённую.

Чего он требует по книге

Свести к пунктам стоит, потому что дальше это разбирается по буквам договора.

Как к нему обращаются

Обращение идёт не к нему напрямую, а к Люциферу — с просьбой прислать министра. Это единственный вход, который книга признаёт, и он же объясняет, почему воззвание такое длинное: сначала называется император, потом называется должность, потом называется имя, и только затем идёт требование.

Рабочее переложение воззвания в строе книги:

Император Люцифер, господин всех духов возмутившихся, — прошу тебя быть ко мне благосклонным в том зове, каким я зову ныне слугу твоего, великого Люцифуге Рофокале. Именами Адоная, Элоима, Ариэля, Иеговама, Тетраграмматона — да будет он послан ко мне и да предстанет без шума, без вреда, без обмана и без промедления, в образе человеческом и в речи внятной.

>

Люцифуге Рофокале, первый министр, которому отдана казна земли и всё, что в ней сокрыто, — тебя зову, тебя называю, тебя обязываю. Не покоя твоего ищу и не власти над тобою сверх положенной: приди, стань за чертой и отвечай на то, о чём спрошу. Условия положим словом, а не молчанием; что дашь — назовёшь, что возьмёшь — назовёшь тоже. Я не отдаю себя и не отдам. Отвечай.

Что важно помнить

У Люцифуге нет прошлого. Он не Баал, ставший Баэлем, и не Аэшма, ставший Асмодеем; он появился на свет в типографии вместе с должностью, ведомством и разнарядкой. Это не делает работу с «Красным драконом» бессмысленной, но задаёт правильный вопрос: с чем именно ты имеешь дело, когда произносишь это имя, — с духом, у которого есть тысячелетняя история и своя мера, или с ролью, написанной под сюжет о кладе и двадцати годах. Ответ на этот вопрос стоит получить до, а не после подписания.