Чертёж «Красного дракона» устроен не так, как у соседей по полке, и разница видна с первого взгляда. В Гоетии оператор стоит в круге, а дух являет себя в треугольнике, поставленном снаружи. Здесь треугольник вписан внутрь круга, и стоит в нём сам оператор. Одно это переставляет всю логику защиты.
Великий кабалистический круг
Книга называет свою фигуру великим кабалистическим кругом и требует, чтобы он был не начерчен, а выложен. Материал — полосы козьей кожи, добытой в той же операции, что дала кровь для жезла; полосы укладываются кольцом и прибиваются к земле четырьмя гвоздями. Про гвозди книга говорит то, что говорит: они берутся из гроба ребёнка. Это указание источника, и оно называется прямо; исполнением здесь не занимаются, а чем его заменяли, сказано ниже.
Смысл выкладки, а не начертания, в том, что круг «Красного дракона» — вещественная граница, а не знак. Меловую черту можно затереть подошвой и не заметить; кожаное кольцо, прибитое по четырём сторонам, ты почувствуешь ногой. Для обряда, где всё держится на том, чтобы оператор не вышел за черту в решающую минуту, разница практическая.
Четыре гвоздя ставятся по странам света и делят кольцо на четверти. Это общее место соломоновой традиции: круг всегда ориентирован, у него есть верх и низ, восток и запад, и вход в него делается с определённой стороны.
Треугольник внутри
Внутри кольца камнем-кровавиком (гематитом) чертится треугольник вершиной к северу. В печатных изображениях у вершины стоят литеры JHS с крестами по сторонам — сокращение имени Иисуса, ходовое в католической печати того времени; по сторонам треугольника расставлены божественные имена и одиночные литеры, которые в разных экземплярах передаются с расхождениями.
Вот здесь и находится главная особенность. Оператор с помощниками входит в треугольник, а не просто в круг. Дух, вызванный великим воззванием, является за пределами фигуры или на её краю, но внутрь треугольника не входит.
Что это меняет:
- Двойная граница. Между оператором и духом две линии, а не одна: сторона треугольника и обод круга. Пространство между ними — буфер.
- Треугольник перестаёт быть клеткой. В гоетической схеме треугольник — место, куда духа принуждают явиться и где его удерживают. Здесь он превращается в укрытие оператора, то есть в самую защищённую точку чертежа.
- Меняется адресат принуждения. Если дух не заперт в фигуре, держать его нечем, кроме слова и жезла. Отсюда и вся тяжесть, которую книга переносит на разящий жезл.
Считать эту перестановку глубокой находкой не стоит. Она вполне может быть результатом путаницы при перерисовке: составитель, работавший с французской передачей соломонова материала, свёл две фигуры в одну и поместил человека туда, где в исходной схеме стоял дух. Такие ошибки в перерисовках печатей и чертежей — обычное дело; в именных корпусах гримуаров их видно на каждом шагу. Но какой бы ни была причина, работает схема так, как напечатана, и читать её надо по напечатанному.
Обстановка круга
Помимо самой фигуры, книга расставляет вокруг предметы, и у каждого своя роль.
- Две свечи из нового воска в подсвечниках, обвитых зеленью, — по сторонам от места оператора. Они дают свет для чтения чина: наизусть выучить всё невозможно, а читать в темноте нечем.
- Жаровня с углём, курение — ладан, камфора. Курение в этой линии считается тем, чем дух пользуется, чтобы обозначить себя видимо.
- Спирт для возжигания — водка или крепкое вино, которым разводят огонь и подкармливают его.
- Разящий жезл — в правой руке, и он не откладывается ни на минуту.
- Написанный заранее договор и то, чем его подписывать. О самом тексте — в отдельном разборе по пунктам.
Расстановка не декоративна. Всё, что понадобится в течение часа, должно лежать внутри черты в пределах вытянутой руки, потому что выйти нельзя.
Порядок построения
По книге порядок такой, и нарушать его она запрещает.
- Место выбрано и осмотрено заранее, при свете дня; на нём не должно быть ям, корней и щелей, из-за которых кольцо ляжет неровно.
- Кольцо выкладывается и закрепляется четырьмя гвоздями по странам света.
- Внутри кровавиком чертится треугольник вершиной к северу, с литерами и именами.
- Расставляются свечи, жаровня, курение, спирт.
- Оператор с помощниками входит в круг с назначенной стороны и занимает место в треугольнике.
- Черта замыкается словом — и с этой минуты за неё не выходят до отпуска.
Обратный порядок — только после того, как дух отпущен по чину и не раньше. Круг разбирается, гвозди вынимаются, кожа сворачивается, огонь гасится. Оставлять фигуру на месте книга не велит.
Чем это заменяли
Гробовые гвозди и козья кожа — те два пункта, по которым практика отступала от книги почти всегда, и отступления шли по понятным линиям.
- Кожа заменялась готовой покупной, полотняной лентой, пеньковой верёвкой, а чаще всего — просто чертой, проведённой мелом или углём. При этом терялось главное свойство ощутимой границы, и вместо неё вводили верёвку, положенную по кругу.
- Гвозди — новыми железными, никогда не бывшими в деле, освящёнными вместе с прочей утварью. Норма «нового и не служившего» здесь работает так же, как для ножа и воска.
- Кровавик — красной охрой, суриком, мелом с киноварью. Гематитовый карандаш достать несложно, но и без него черта остаётся чертой.
Ни одна замена не превращается в «настоящий вариант книги», и выдавать её за таковой не надо. Это сознательное отступление, у него есть цена по логике источника, и знать эту цену полезнее, чем притворяться, что её нет.
Что делает круг на самом деле
По книге — не пускает. По устройству обряда — держит оператора.
Весь сценарий «Красного дракона» — это переговоры под давлением, в которых у второй стороны есть ровно один способ выиграть: вынудить человека сделать шаг. Взять протянутое. Ответить не по написанному. Обернуться. Выйти посмотреть. Черта существует затем, чтобы у оператора была одна ясная и физически ощутимая обязанность — оставаться на месте, — и чтобы всё остальное сводилось к чтению заранее написанных слов.
Русская низовая традиция знает то же самое устройство и решает задачу иначе: там на перекрёстке круга нет, а есть запрет оборачиваться, запрет отвечать и запрет брать из рук. Сравнение двух моделей вынесено в отдельную статью; там же видно, почему гримуару понадобилась вещественная граница, а низовой практике — нет.
Текст держит обязательные части чина: называние, требование, условие, отпуск:
Черта эта положена мною и не мною одним. Адонай — на восход, Элоим — на закат, Ариэль — на полночь, Иеговам — на полдень; четырьмя гвоздями прибито, четырьмя именами замкнуто. Кто внутри — тот стоит; кто снаружи — тот отвечает. Не переступишь, не перегнёшься, не подашь и не примешь. Стою в треугольнике, вершиной в полночь, и говорю оттуда, а не отсюда. Пока горят эти свечи — граница есть. Когда отпущу — сойдёт и она, и не прежде.
Проверка перед началом
- Кольцо сомкнуто без разрыва и нигде не поднято.
- Треугольник целиком внутри кольца, вершина ориентирована.
- Всё нужное — внутри, на расстоянии руки, и тексты лежат по порядку.