Унять кровь и заговорить ожог — два самых частых и самых практичных дела немецкого знахарства. Заговоры эти живут от Средневековья до пенсильванского Powwow, и по «Long Lost Friend» их читают и сегодня. Разбирать надо устройство: оба держатся на прецеденте из священной истории и на приказе, и оба идут вместе с делом, а не вместо него.
Заговор на кровь
Заговор на остановку крови (Blutsegen) — из самых распространённых в Европе. Немецкая традиция строит его на нескольких устойчивых прецедентах:
- Иордан, что остановился. Историола: как река Иордан остановилась, когда в неё вошёл Христос при крещении, так пусть остановится и кровь. Уподобление реки и крови — древнее и сильное.
- Лонгин. Прецедент о сотнике Лонгине, пронзившем копьём распятого Христа: рана и кровь Христовы служат образцом, которым «запечатывают» рану живого.
- Три святые жены/три реки. Мотив трёх, идущих и заговаривающих кровь.
Механизм — приказ крови «стоять», опираясь на прецедент, троекратно, с закрепкой Троицей и крестным знамением, часто с прижатием к ране. Кровь называют по имени, велят ей остановиться и «войти в жилы», как вода вошла в берега.
Заговор на ожог
Заговор на ожог (Brandsegen) строится на образе огня и холода и на прецеденте трёх святых:
- Три ангела/три святых мужа. Историола: шли трое (ангелы, святые, «три девы»), встретили огонь/жар и велели ему не жечь, не гнести, не идти дальше.
- Огонь и мороз. Формула противопоставляет жар — холоду: «уходи, жар, приходи, холод», как лёд гасит пламя. Больное место «остужают» словом.
- «Как высох…» — уподобление: как высыхает роса, как гаснет уголь, так сойди, ожог.
Механизм тот же: прецедент, приказ жару отступить, троекратность, закрепка, часто дуновение на ожог (холодным дыханием) и поглаживание «прочь».
Кровь как вещество: что предписано и чем заменить
Отдельно и честно о телесном. Немецкие лечебники поминают кровь и телесные вещества и как то, что заговаривают, и как средство в рецептах (кровь, слюну, мочу — приложить, дать, использовать в контрмагии). Здесь правило рубрики: называем, что предписано, но:
- техник самоповреждения не даём — ради «крови для рецепта» себя не режут;
- заменители называем — там, где старый рецепт требует крови, в живой практике идут слюна, вода, освящённые вещества, а лечебная суть переносится на слово;
- риск называем фактом — сырые телесные вещества в ране опасны заражением; это памятник, а не медицина.
И общее по всей европейской «кровяной» рецептуре: слово «кровь» в старых травниках и папирусах нередко кодовое имя растения (об этом античном словаре-ключе сказано в античной рубрике) — так что не всякая «кровь» рецепта буквальна.
Почему прецедент именно такой
Стоит заметить, отчего заговор на кровь опирается на Иордан и на Лонгина, а не на любой библейский эпизод. Выбор прецедента не случаен — он подобен задаче. Остановка крови требует образа остановленного течения, и река, вставшая под ногой Христа, подходит точнее любого другого: течёт кровь — течёт вода, встала вода — встань кровь. Лонгин же даёт образ раны, ставшей святой: копьё пронзило Христа, из раны истекли кровь и вода, и эта рана — источник спасения, а не гибели; заговор как бы «запечатывает» рану живого по образцу раны, которая исцеляет мир. Заговор на ожог по той же логике берёт образы, подобные жару и его унятию: трое встречают огонь и велят ему стать, лёд гасит пламя, роса высыхает. Это общее правило заговорного мышления: историолу подбирают не по красоте, а по подобию — прецедент должен показывать в мире силы ровно то, чего хотят добиться в теле. Понявший это не заучивает заговоры списком, а видит, как они собраны, и различает крепкий текст, где прецедент подобен делу, от случайного, где связь натянута.
Что здесь факт, а что осторожность
Твёрдо: заговоры на кровь (Иордан, Лонгин, три жены) и на ожог (три святых, огонь и холод) — распространённый, документированный тип Segen; в Powwow живут по «Long Lost Friend»; устройство — историола плюс приказ, троекратность, закрепка Троицей, жест. Осторожность — эти заговоры в традиции шли вместе с делом (прижать рану, охладить ожог), а не вместо помощи; телесные вещества называются как содержание, но не воспроизводятся, заменители известны.
Как это читают
Ниже — по строю Segen, не медицинская рекомендация; кровь и ожог — дело первой помощи и врача, слово идёт при деле.
- Историола. Называют прецедент: Иордан остановился, Лонгин, три жены; для ожога — трое встретили огонь.
- Приказ. Крови — стоять и войти в жилы; жару — отступить, уступить холоду.
- Троекратно, с закрепкой. «Во имя Отца, Сына и Святого Духа», крест, дуновение/прижатие.
- Рядом с делом. Прижать рану, охладить ожог — слово в помощь, не в замену.
Свои переложения по строю Blutsegen и Brandsegen, а не как перевод конкретной записи:
На кровь: Как встала река, когда вошёл в неё Господь, так встань и ты, кровь. Не теки, не капай, войди в жилу, как вода в берег. Раз говорю, два говорю, три говорю: стой. Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа.
На ожог: Шли трое дорогой, встретили жгучий огонь и сказали ему: не жги, не гони, не иди дальше. Уходи, жар, приходи, холод; как гаснет уголь, так гасни и ты. Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа.
Мера и осторожность
Признак верной работы — держать заговор при деле: он унимает, успокаивает, «запечатывает», но настоящее кровотечение прижимают и лечат, а ожог охлаждают и, если он серьёзен, ведут к врачу. Телесные вещества старых рецептов называются как содержание традиции и заменяются; «кровь» травника нередко растение. Об устройстве заговора вообще — в статье о Segensprüche; о древнейшем образце формулы — в статьях о Мерзебургских заклинаниях; о заговорах на скот — в отдельной статье; о кодовых именах веществ — в античной рубрике.