Тонкая книжка карманного формата, отпечатанная в Ридинге, штат Пенсильвания, в 1820 году, стала главным бытовым магическим текстом немецкой Америки и держится в этом качестве двести лет. Разбираем сначала саму книгу как явление: кто её сделал, что он обещал покупателю и почему она разошлась там, где не разошлось ничего другого. Содержание рецептов — предмет отдельной статьи.

Иоганн Георг Хоман

Хоман — не учёный собиратель и не тайный посвящённый, а бедный немецкий переселенец, и это ключ ко всей истории. Он приплыл в Филадельфию в 1802 году с женой Катариной и сыном, денег на переезд не было, и семья отработала проезд по кабальному контракту — обычная для того времени схема. Осел в округе Беркс, недалеко от Ридинга, в самой гуще пенсильванских немцев. Был католиком в округе, где преобладали лютеране и реформаты, и это тоже сказалось на книге: католический слой в ней виден.

Зарабатывал он печатью и разносной торговлей. Печатал листовые издания: гимны, духовные стихи, календари, поздравительные тексты, фрактурные листы, небесные письма. Ходил с товаром по фермам сам. То есть человек знал свой рынок не по догадке, а по живому обходу дворов, и знал, что фермер купит, а что нет.

Практиковал ли он сам браухерай — вопрос, на который книга отвечает прямо: Хоман приводит случаи излечения с именами соседей и датами, то есть свидетельствует о собственной работе и работе своей жены. Свидетельства эти написаны в жанре торгового поручительства, и читать их надо соответственно, но и отмахнуться от них нельзя — они называют реальных людей в реальном округе, которых читатель мог пойти и спросить.

Что за книга и из чего сделана

Немецкое название — «Der lange verborgene Freund», «Долго скрывавшийся друг». Английский перевод вышел в 1846 году под названием «The Long Lost Friend», и уже американские издатели стали печатать её под шапкой «Pow-Wows; or, Long Lost Friend» — так слово «powwow» и приросло к книге намертво.

Хоман честно говорит в предисловии, что собирал, а не сочинял. Его источники прослеживаются:

Объём — около двух сотен статей: заговоры, молитвенные формулы, травяные и хозяйственные рецепты, приёмы против порчи, защита скота, несколько письменных амулетов. Порядка нет никакого: рецепт от зубной боли стоит рядом со способом отвадить воров и способом сделать так, чтобы лошадь не хромала. Это не система, а записная книжка практика, и в такой форме она удобнее любой системы: открыл, нашёл нужное, закрыл.

Обещание носителю книги

Здесь главный коммерческий и магический ход Хомана. В предисловии он обещает защиту не тому, кто применил рецепт, а тому, кто просто держит книгу при себе. Кто носит эту книгу, тот защищён от всех врагов, видимых и невидимых; не умрёт без святого причастия; не утонет; не сгорит; и несправедливый приговор над ним не будет вынесен.

Русское переложение обещания из предисловия, строй сохранён, дословной цитатой не является:

>

Кто носит эту книгу при себе, тот огорожен от всякого врага, видимого и невидимого. Кто держит её в доме, тот не умрёт без святых даров, не утонет ни в какой воде, не сгорит ни в каком огне, и неправый суд над ним не станет. Так помоги мне Бог.

Ход простой и очень сильный. Книга перестаёт быть носителем сведений и становится амулетом. Купивший её получает защиту в момент покупки, до всякого применения, и уже поэтому расстаться с ней не может. Отсюда — экземпляры, зашитые в подкладку, засунутые под матрас роженицы, положенные в вещмешок солдата, вмурованные в стену дома. Отсюда же и оборотная сторона: в деле об убийстве браухера в округе Йорк в 1928 году главной целью нападавших было отобрать и сжечь именно личный экземпляр «Друга», потому что без книги её владелец считался обезоруженным. Об этом деле — отдельный разбор.

Почему разошлась миллионами

Совпало сразу несколько вещей.

  1. Дешевизна и формат. Тонкая книжка в карман, цена в несколько центов, никакого учёного вида. Фермер покупал её так же, как календарь.
  2. Отсутствие конкурента. Врач в сельской Пенсильвании 1820-х был далеко и дорог, а ветеринара не было вовсе. Книга закрывала ту нишу, где иначе не было ничего.
  3. Христианская рамка. Всё делается во имя Отца, Сына и Святого Духа, с тремя крестами. Церковный человек мог пользоваться книгой, не считая себя отступником, и именно так и считал.
  4. Отсутствие копирайта на практике. Текст перепечатывали все кому не лень, десятки издателей, без спроса и без отчислений. Хоман на этом почти ничего не заработал; книга разошлась именно потому, что её никто не защищал.
  5. Переход в другие традиции. С середины XIX века «Друга» подхватили американские издательства эзотерического ширпотреба, в том числе чикагские рассылочные фирмы, торговавшие по всей стране и в Карибском бассейне. Через них книга вошла в афроамериканский худу, в практику Озарка и Аппалачей и в англоязычное деревенское знахарство Юга — и там живёт до сих пор, часто без всякой памяти о немецком происхождении.

Издания и как с ними обращаться

Изданий множество, и они не равны. Ранние немецкие печати Ридинга и Гаррисберга ближе всего к авторскому составу. Английские перепечатки XIX–XX веков сокращены и перепутаны: часть рецептов выпала, часть текстов испорчена при наборе, латинские и псевдоеврейские вставки переврали до неузнаваемости. Отдельная беда — поздние «расширенные» издания, куда напихали материал из «Шестой и седьмой книг Моисея» и из другого ходового товара; это уже не Хоман. Современные научные переиздания с параллельным немецким текстом и разбором разночтений существуют, и работать надо по ним.

Практическое правило при чтении любого экземпляра: смотри, есть ли немецкий оригинал рядом. Часть сегенов держится на ритме и на созвучии немецкой фразы, и в английском переводе от них остаётся смысловой пересказ, который не работает как формула. Носители традиции это знают и до сих пор говорят слова по-немецки, даже когда сами по-немецки уже не разговаривают.

Что книга не заменяет

Медицинская часть «Друга» — это фармакопея и представления начала XIX века. Там есть рецепты, которые сегодня опасны прямо: составы со свинцом и ртутью, прижигания, кровопускания, дозировки, взятые с потолка. Ни один из них не воспроизводится в этой рубрике как руководство, и ни один не является лечением. Заговорная часть книги — это заговорная часть, и в традиции она никогда не отменяла обращения к врачу: браухер отправлял в больницу перелом и роды с осложнением ровно так же, как это делает сегодня. Читать «Друга» как справочник по лечению — самая распространённая и самая дорогая ошибка при подходе к этому тексту.

Разбор конкретных рецептов, сегенов и письменных амулетов книги вынесен в отдельную статью; устройство самого ремесла разобрано там, где речь идёт о браухерае.