Segensprüche (нем. Segen — «благословение», Spruch — «изречение») — немецкие народные заговоры-благословения, огромный корпус лечебных и оберегающих текстов, произносимых над больным, скотом, домом. От Мерзебургских заклинаний до записей XIX–XX веков это одна непрерывная линия. Разбирать надо её устройство: оно и роднит немецкий заговор с нашим, и объясняет, как язычество перетекло в христианскую форму.
Что такое Segen
Segen — это произносимое слово силы, чаще всего лечебное или защитное, по строю близкое молитве, но работающее как заговор: не «прошу», а «повелеваю» или «как было там, так да будет здесь». Само слово Segen (от лат. signare, «осенять крестом») выдаёт христианскую оболочку, но под ней — древний заговорный механизм. Корпус огромен: заговоры на кровь, на ожог, на вывих (см. отдельные статьи), на червя, на лихорадку, на зубную боль, на рожу, обереги от воров, огня, непогоды, порчи, заговоры на скот и на дом. Собирали их и учёные (Якоб Гримм и его «Немецкая мифология», позднейшие своды заговоров), и сами знахари в рукописных тетрадях.
Устройство: историола и формула
Немецкий заговор устроен как европейский вообще, и Мерзебург задал образец. Две основные части:
- Историола — мифический или священный прецедент: «Христос шёл дорогой», «Дева Мария сидела на камне», «три девы пришли». Он задаёт образец, по которому должно пойти исцеление.
- Формула-приказ — перенос прецедента на случай: «как унялась кровь у Христа на кресте, так уймись и ты», «как высох тот камень, так высохни, рожа». Часто с уподоблением («как… так…») и с повелением.
К этому добавляются устойчивые элементы: троекратное повторение, закрепка («во имя Отца, и Сына, и Святого Духа» — заменившая языческий финал), сопутствующее действие (крестное знамение, дуновение, поглаживание, узел), условие тайны и срока.
Христианская оболочка на древнем ядре
Главная черта Segen — христианская форма поверх заговорного механизма. Там, где в Мерзебурге пел Водан, теперь едет Христос; где кончалось языческим приказом — теперь стоит «во имя Отца, Сына и Святого Духа». Но механизм — историола плюс формула-приказ, уподобление, троекратность — тот же, дохристианский. Церковь веками боролась с Segen как с «суеверием» и одновременно снабжала его своим языком; знахарь не видел противоречия — для него имя Христа и святых было сильнейшим словом, а не сменой веры. Поэтому спор «языческое или христианское» здесь ложен: Segen — христианский по именам и языческий по устройству, и это одно живое целое.
Кто и как произносил
Segen — дело знахаря (в разных землях его зовут по-разному; в пенсильванско-немецкой ветви — браухер, о нём отдельно). Устойчивые правила бытования:
- Тайна и передача. Заговор держат в секрете; передают немногим, часто по особому правилу (в браухерай — лицу другого пола, см. статью).
- Не за плату напрямую. Настоящий знахарь не назначает цены; берёт благодарностью — иначе, по вере, слово теряет силу.
- Троекратность и сроки. Читают трижды, часто на убывающую луну (чтобы болезнь убывала), в тишине.
- Слово плюс действие. Заговор идёт с жестом: крест, дуновение, поглаживание больного места «от себя», узел на нити.
Что здесь факт, а что реконструкция
Твёрдо: Segensprüche — большой, хорошо записанный корпус немецких заговоров-благословений; устройство — историола плюс формула, с христианской оболочкой на древнем ядре; бытование — тайна, троекратность, не за прямую плату, слово с жестом. Всё это документировано от Мерзебурга до полевых записей XX века. Реконструкция и надстройка — попытки очистить «чисто языческий заговор», выкинув христианские имена: так получают новодел, а не древний текст, потому что живой Segen христианскую оболочку уже врастил.
Как это сложить сегодня
Ниже — по строю традиции, не медицинская рекомендация.
- Историола. Называют прецедент в мире силы — священный или мифический.
- Формула. Переносят его на случай через «как… так…» и приказ.
- Закрепка и троекратность. Читают трижды, закрепляют формулой имени; сопровождают жестом.
- Тайна и благодарность. Держат в секрете, платы не назначают.
Своё переложение по строю Segen, а не как перевод конкретной записи:
Шёл сильный дорогой, и повстречал он хворь. Сказал ей слово, и стало по слову. Как унялось у него, так унимись и здесь: сойди с крови, сойди с кости, сойди с этого тела на пустую землю, где ни петух не поёт, ни пёс не лает. Трижды говорю, крестом закрепляю: во имя Отца, и Сына, и Святого Духа.
Мера и осторожность
Признак верной работы — не рвать оболочку и ядро: Segen жив как целое, и его сила для носителя — в имени святом не меньше, чем в древнем строе. Осторожность обрядовая — тайна, троекратность, отказ от прямой платы. Трезвая и медицинская — лечебный заговор в традиции шёл вместе с делом (перевязкой, вправлением, травой), а не вместо лекаря; при настоящей болезни слово не заменяет врача. О древнейшем образце — в статьях о Мерзебургских заклинаниях; о живом знахарстве — в статьях о браухерай и Powwow; об отдельных заговорах — в статьях о крови и ожоге и о скоте; о русской родне — в рубрике по Руси.