Гадание кончается не тогда, когда венок утонул или воск застыл, а тогда, когда решено, считать ли этот ответ ответом. Свод правил на этот счёт строже самих приёмов: по нему отбраковывается большая часть гаданий. Разбираем, что традиция считала признаком негодного гадания, как проверяли ответ, сколько он держался и что делали с дурным.

Ответ есть не всегда

Начинать надо с этого. Гадание в старом обиходе могло не дать ответа, и это был нормальный, ожидаемый исход, а не неудача гадающего.

Крик пришёл вразнобой с двух сторон, венки спутались клубком, белок расплылся блином, собака перевернула весь ряд балабушек, река встала, сломалась и встала опять — ответа нет.

Из этого «нет» ничего не вычитывали: ни отказа на поставленный вопрос, ни отсрочки, и в пустом отливке фигуру не искали. Отсутствие ответа значило ровно одно: в этот срок, этим способом и этому человеку не сказано. Дальше был выбор — ждать следующего срока или не спрашивать вовсе. Правило это держит весь остальной свод: там, где ответ обязан быть всегда, значащим становится любой признак и толковать можно что угодно; там, где пустой исход разрешён, признаки остаются наперечёт.

Что традиция считала негодным гаданием

Перечень записан достаточно единообразно по разным местам, чтобы считать его общим.

Спешка. Гадание, сделанное наскоро, между делом, признавалось негодным целиком, вместе с ответом. Работа требует своего часа — святочная ночи, а не вечера, лечебная зари, жеребьёвка утра до обеда, — требует, чтобы к ней шли готовыми, натощак и без пояса, и чтобы после возвращались молча. Всё, что урезано ради скорости, ответ обнуляет: схваченная на бегу соломина, венок, брошенный не глядя, свеча, зажжённая от печки, потому что лень идти за новой, — приёмы негодные, даже если картинка вышла красивая.

Повтор одного вопроса. Самое жёсткое и самое повторяющееся правило. Переспросивший не получает второго ответа — он портит первый. Кукушку не переспрашивают до следующей весны, венок не бросают дважды в ночь, жребий не перетягивают, свечу не зажигают заново, троицкий венок не завивают вторично в тот же год. Первое слово дороже второго. Отдельно оговаривалось, что переспрашивают всегда с одной целью — получить другой ответ, а не тот же; поэтому «проверочный» повтор тем же способом за проверку не считался никогда.

Гадание в неурочное время. У каждого приёма свой срок, и вне его он не работает: о годе спрашивают между Рождеством и Крещением, а не в марте; венки пускают на своей неделе; первый гром читается раз в году, и рассказанный чужой гром не читается вовсе. Есть и сроки, когда не гадают ни о чём: большие праздники, Пасхальная неделя, ночь под воскресенье, день, когда в деревне покойник, свой день ангела, а у женщин — сорок дней после родов. Гадание в такой день считалось не пустым, а вредным для самого гадающего.

Гадание за другого. Спрашивать о чужой доле без ведома того, о ком спрашиваешь, запрещалось прямо. Балабушку каждая катает себе сама, коноплю сеет своей рукой, венок носит на своей голове, у хлева слушает тот, кто скотину кормит. Ответ, взятый за другого, не читается ни на кого, а по тяжёлому чтению ложится на спросившего: он берёт на себя чужой год. Законный способ один — через мастера и с ведома самого человека: мать приносит к знахарке ребёнка, взрослый приходит сам. Заочная работа по имени проходит уже не как гадание, а как вмешательство.

Рядом стоят три правила помельче. Гадание сытым и хмельным — голод здесь условие техническое, и сытый ответ отбрасывали в гадании по птице, в заказанном сне и в жеребьёвке. Смех при работе отменяет ответ во всех домашних гаданиях. Толкование задним числом: мерки объявляют до вопроса — какая сторона добрая, чётное или нечётное за «да»; придуманная после мерка ответом не считается.

Правило трёх

Проверить ответ традиция позволяет, но не повтором, а другим способом. Спросил по птице — проверь по сну, спросил по венку — по жребию. Сошлись два приёма — ответ крепкий; сошлись три — с ним считаются как с решённым: перестраивают год, отказываются от сватовства.

Разошлись — не читают ни один, вопрос закрывают до следующего срока. Разошедшиеся ответы не складывают и не усредняют: два «да» и одно «нет» не значат «скорее да», они значат, что ответа нет.

Есть и обратная проверка — по ходу самой работы. Гадание, во время которого пошло наперекос — уронил яйцо, погасла свеча, залаяла своя собака, постучали в окно, — прекращают на этом месте, а результат не читают, даже если он уже виден.

Текст под эту задачу:

Спросил я, раб Божий (имя), в свой час, на своём месте, за себя, а не за чужого, и спросил один раз.
Что сказано — то моё, что не сказано — то не моё; чего не понял — того не выдумаю, чего не дождался — того не выпрошу.
Не переспрошу до срока, не пойду к другому за иным словом, не стану толковать по-своему, а стану по правде.
Доброе приму молча, худое приму не спорючи, а от худого откуплюсь чем обещано и в срок.
Слово, что вышло, при мне; слово, что не вышло, при тебе.
Замок на моём языке, ключ у того, кто ответил. На том и стою.

Срок годности ответа

Ответ действителен до следующего срока того же приёма, и это понимали буквально.

Молчание, зарок, плата

Молчание. Гадание не рассказывают до исполнения; по силе это правило равно запрету на повтор. Рассказанный добрый ответ не сбывается, рассказанный худой сбывается быстрее. Обсуждать вслух чужой венок, чужой отливок, чужой сон считалось не толкованием, а наговором.

Зарок. Обещанное перед гаданием отдают: первый сноп на общий стол, свечу на скотий праздник, корм птице на месте, где спрашивал. Неисполненный зарок делает следующее гадание слепым, а в случае с мирской жеребьёвкой — слепым для всей деревни.

Плата. Мастеру платили хлебом, полотном, курицей. За гадание, сделанное себе, платят иначе: оставленным кормом, вылитой водой, вынесенной за порог вещью. Ничего не отдавший считался взявшим в долг.

Дурной ответ: отвод, откуп, перенос

С худым ответом делают три вещи, и ни одна из них не есть переспрос.

Отвод работает на знаках, пришедших самих: дурной крик, дурной сон, покойницкий натёк на свече. Знак возвращают — плюют через левое плечо, бросают вслед горсть земли, поворачивают подушку, рассказывают сон текучей воде.

Откуп работает на предсказанной беде: раздают, служат молебен, выводят со двора скотину худой масти, справляют то, что не справлено за умершими. Беда названа — счёт открыт, и его закрывают уплатой.

Перенос работает там, где вопрос всё равно надо решить. Приём закрывают навсегда и ставят вопрос заново — в другой срок и другой снастью. Не «переспросить кукушку», а спросить у воды в другое время года. Это единственный законный способ вернуться к теме.

Чего не делают ни при каких условиях: не ходят с одним вопросом от мастера к мастеру, пока не услышат нужного. Такой обход осуждали жёстче самого гадания — страшен не тот дурной ответ, что сказан, а тот, что выкуплен деньгами у третьего по счёту.

Чего этот свод не объясняет

Правила выше — не рассуждение о том, почему человеку кажется, будто гадание сбылось. Это внутренние правила ремесла, и оценивают они не переживание гадающего, а исполнение порядка: в свой ли час, своей ли рукой, один ли раз, за себя ли, отдано ли обещанное. По этому счёту гадание бывает негодным при самом ярком знаке — и годным при пустом исходе, если всё сделано верно и ответа просто не дано.

Как это соотносится с тем, что человек видит и чувствует, свод не разбирает и не берётся. Он отвечает на другой вопрос: что считать сделанной работой. И держится на одном допущении, из которого разом вытекают все запреты, — спрашивают не пустоту, а того, кто может ответить и может промолчать. Отсюда и запрет на повтор, и запрет спрашивать за другого, и обязательная плата: с тем, кто отвечает, разговаривают один раз, о своём и не даром.