Жребий отличается от прочих гаданий тем, что не спрашивает о будущем, а выносит решение. Им делили покосы, отдавали в солдаты, назначали виноватого и искали вора — и решение это считалось окончательным. Разбираем, как режут жеребья, кто их тянет, чем отличается делёж от розыска и какие условия делают жребий недействительным.
Не вопрос, а приговор
Разница принципиальная, и в ней вся техника.
Гадание спрашивает: что будет? Ответ можно не понять, можно истолковать, можно переспросить на другой день. Жребий не спрашивает — он назначает. После него дело закрыто: покос отрезан, парень пошёл в солдаты, вор назван. Обжаловать нечего, потому что решение вынесено не людьми.
Оттого жребий и держался там, где мирской суд был бессилен или где решение неизбежно обидело бы кого-то из своих. Никто не отрезал соседу худшую полосу — её отрезал случай. Никто из стариков не выбирал, чьего сына отдать в солдаты, — выбрал жеребий. Это снимало с общины кровную вину, и потому жребий уважали больше, чем сходский приговор. Осуждали не жребий вообще, а жребий на розыск вора — там, где им заменяли следствие и обвиняли невиновного.
Как делают жеребья
- Метки режет не тот, кто тянет. Это первое и самое строгое правило. Жеребья готовит старик, писарь, посторонний человек или тот, кому по делу ничего не достанется.
- Жеребья делают из одинакового материала: одинаковой длины лучинки, равные щепки, одинаковые хлебные катыши, одинаковые бумажки. Разница в весе, длине или на ощупь ломает всё.
- Метки ставят резами, зарубками, тамгами, крестиками — знаками, которые нельзя нащупать пальцем. Резаная сторона у всех жеребьёв должна быть одинаково шершавой.
- Жеребья показывают всем до закладки: каждый убеждается, что его знак есть и что он один такой.
- Кладут в шапку — мужскую, снятую с головы того, кто не участвует, — или в горшок, или в подол. Не в карман и не в ладонь.
- Шапку встряхивают на весу, а не на коленях, и держат выше глаз тянущего.
Кто тянет
Тянет тот, у кого нет своего интереса в деле. Записи сходятся на трёх фигурах: ребёнок, чаще мальчик лет семи-десяти, ещё не работник и не жених — детская рука считалась чистой; слепой или человек с завязанными глазами; проезжий, никому в деревне не свой. Сам заинтересованный тянет только там, где каждый тянет за себя, — при делёже и в рекрутчине; очерёдность там тоже определяют жребием, а не старшинством.
Тянущий тянет правой рукой, один раз, не перебирая. Опустил руку, взял, вынул — всё. Тот, кто нащупывает, перекладывает и меняет, портит жребий не себе, а всей раскладке, и жеребья тогда закладывают заново, полным составом.
Делёж, рекрутчина, вина
Делёж земли. Так резали покосы, лесные делянки, рыболовные тони, места на ярмарке. Сначала мир делил угодья на равные по качеству доли и обозначал их на месте вешками, потом на каждую долю резался жеребей, и только потом тянули. Смысл в порядке: сначала делят, потом жеребьюют, никогда наоборот. Тот, кто тянул раньше и знал, что тянет, — не тянул жребий, а выбирал.
Рекрутский жребий. Самый тяжёлый из всех. Тянули парни очередного набора, тянули при мире, у иконы, натощак. Вокруг этого наросло больше всего обрядовой работы: мать зашивала сыну в ворот рубахи ладанку, кусок венчальной свечи, землю с могилы деда; наговаривали на воду, которой он умывался утром; знахарь наговаривал на самый билет и на пальцы правой руки. Твёрдо держалось одно: на жребий работают до, а не после. Наговор, сделанный после того, как рука вынула билет, считался и бесполезным, и опасным.
Назначение виноватого. Когда мир знал, что вина есть, но не знал чья, жребий бросали между подозреваемыми. Здесь порядок был особый: перед тем как тянуть, все подозреваемые давали зарок — клялись на иконе или на хлебе, что подчинятся выпавшему. Отказавшийся от зарока признавался виноватым без всякого жребия.
Формула держит все обязательные части заговора:
Стану я, раб Божий (имя), не перед людьми, а перед правдой, не у порога, а посреди избы, где икона в углу, где хлеб на столе.
Кладу я жеребья в шапку не свою, мешаю рукой не своей, тяну рукой чистой, детской, невиноватой.
Жребий мой не мною кинут, не мною положен, не мною поднят: кинут выше, положен верно, поднят по правде.
Кому упасть — тому и падать; кому взять — тому и брать; а кому мимо — тому мимо, и обиды на мир не держать.
Что вынулось, то не переменится: слово мирское крепко, а это крепче.
Ключ в шапке, замок в горсти, а правда сверху. Аминь тому делу.
Розыск вора: ключ, решето, катыши
Отдельная ветвь, где жребий сращён с гаданием. Способы эти держались повсеместно и дожили дольше многих других.
Ключ и книга. Берут Псалтирь или другую тяжёлую книгу и большой ключ с кольцом. Ключ закладывают в книгу бородкой внутрь, кольцом наружу, книгу перевязывают крест-накрест поясом. Двое держат книгу на весу за кольцо ключа — на указательных пальцах или на подвязанной нитке. Называют имена подозреваемых по одному, ровным голосом, с одинаковыми промежутками. На чьём имени книга повернётся, качнётся или сорвётся — тот и вор. Ключ берут не свой, а от чужого замка или церковный; книгу держат двое разных, а не один.
Решето на ножницах. Решето или сито втыкают краем на разведённые ножницы, ножницы держат двое на пальцах, и снова называют имена. Признак тот же: повернулось — попал. Приём этот в записях называют «вертеть решето», и знахарки владели им как ремеслом.
Хлебные катыши. Каждому подозреваемому дают равный катыш пресного хлеба с солью и велят проглотить не разжёвывая, отрёкшись перед тем вслух от вины. Кто подавился или выплюнул — тот виноват. Расчёт тут прозрачный и работал он на страхе, а не на случайности, и деревня это отлично понимала.
Свечи и уголья в воде. Ставят на воду столько огарков, сколько подозреваемых, называя каждый по имени: чей погаснет или утонет первым — на того и падает. Тем же порядком опускают в воду по угольку на имя. Чтение свечного огня разобрано подробнее в статье о гадании по свечному нагару.
Правила, без которых жребий не считается
- Тянут один раз. Перетягивать нельзя ни при каких условиях. Единственное исключение — если раскладка была нарушена явно и при всех: жеребья оказались разной длины, кто-то подглядел, шапку не встряхнули. Тогда закладывают всё заново с самого начала, а не «перетягивают одного».
- Не тянут за отсутствующего. Отсутствующему тянет мир, но с его ведома и заранее данного согласия. Жребий, вытянутый за человека, который о нём не знал, недействителен и, по общему счёту, ложится на того, кто тянул.
- Не тянут вечером, пьяными и в неурочный день. Жребий кидают днём, натощак, до обеда; ни в большой праздник, ни в поминальный день, а в ряде мест и не в пятницу.
- Не спорят с выпавшим. Тот, кто выпавшее оспорил, по деревенскому счёту берёт на себя и свою долю, и чужую беду. Отказ подчиниться жребию считался тяжелее отказа подчиниться сходу.
- Зарок исполняют. Если перед жребием обещали мирское угощение, свечу, отработку — отдают в тот же срок. Неисполненный зарок делает следующий жребий в этой деревне «слепым», и это одно из немногих поверий, где вина за негодный ответ ложится не на гадающего, а на всю общину.
Признак того, что жребий лёг чисто, — тишина после него. Если мир разошёлся молча и никто не потребовал переиграть, дело считается решённым. Если после жеребьёвки поднялся спор, кричали и хватали шапку, жребий переигрывают целиком в другой день и другой рукой — но переигрывают именно всю раскладку, потому что решение, которое хоть раз оспорили, силы уже не имеет.