Слушание — самый рискованный из святочных способов и самый уважаемый. Гадающий уходит ночью за деревню, садится на голой земле в очерченном круге и слушает пустоту, пока она не заговорит. Ниже — где садятся, чем чертят, что снимают с себя, как разбирают услышанное и по какому правилу выходят живыми.
Слушание против прочих гаданий
Разница с воском, зеркалом или башмаком в том, что здесь нет посредника-вещи. Гадающий не рассматривает знак, он сам становится местом, куда знак приходит, и потому защита в этом способе занимает больше времени, чем сам вопрос. Отсюда весь порядок: круг, снятые крест и пояс, молчание, запрет откликаться.
Устройство простое. Ночь между Рождеством и Крещением считается временем, когда граница держит плохо: ходят по земле те, кому ходить не положено, и звучит то, чему звучать нечем. Гадающий выходит в это открытое место и слушает будущее как уже происходящее: не «будет свадьба», а звенят бубенцы свадебного поезда; не «будет покойник», а стучит топор, тешущий домовину. Правило чтения одно на весь свод: звук читают по тому, какая работа его производит.
Где садятся
Росстань, она же перекрёсток. Главное место. Годится настоящий крестовый разъезд за околицей, а не улица в деревне. Здесь слышно всё, о чём вообще спрашивают.
Прорубь. Слушают воду: гул подо льдом — к прибыли и к жизни, глухая тишина — к худу. На проруби спрашивают о хозяйстве и о больных.
Амбар, сусек, гумно. Прикладывают ухо к стене или к закромам и слушают, пересыпается ли зерно. Слышен шорох, будто сыплют, — год хлебный; тишина или писк мышей — год голодный. Спрашивают только об урожае и достатке, о свадьбе тут не слушают.
Баня и овин. Места хозяйские, там слушают, отзовётся ли хозяин: стук, шорох, вздох. Ответ здесь короткий и обычно на один вопрос — примут ли работу, будет ли год ровный.
Под окном чужой избы. Простейший и самый безопасный вид. Слушают первое слово, сказанное хозяевами: «иди», «ступай», «пойдёшь?» — к свадьбе и к дороге; «сядь», «сиди», «погоди» — год дома; брань — беда; смех — веселье. Читают только первое слово, дальше не слушают.
Паперть. Слушание у церковных дверей в полночь считается тяжелейшим: там, по общему поверью, слышны имена тех, кого в наступающем году отпоют. За этим ходили редко и не для себя.
Круг, кожа и снятое
Три вещи готовят заранее.
Чем чертить. Кочерга — первое орудие; годятся также серп, нож без ножен, головня из печи. Общее у них одно: железо или огонь из своей печи. Круг ведут против солнца и замыкают его точно, конец в конец: незамкнутый круг хуже, чем никакого, потому что показывает, что человек в нём есть, а не держит.
На чём сидеть. Голая земля не годится. Стелют воловью или коровью кожу, мездрой вниз, шерстью вверх. Кожа — граница между гадающим и землёй, и именно она в поверьях выступает тем, за что «берут»: рассказы о том, как слушавших вместе с кожей поднимало и уносило, повторяются повсеместно и служат в традиции не сказкой, а предупреждением о правиле, которое ниже.
Что снять. Крест и пояс снимают и оставляют дома, волосы распускают, узлы развязывают, обувь берут без завязок. Слушают «не благословясь» — иначе не отзовётся. Это и есть настоящая цена способа: работают открытыми.
Порядок ночи
- Иди после полуночи и до первых петухов. Промежуток короткий, и растягивать его нельзя: с первым криком петуха всё сказанное перестаёт быть ответом.
- Выходи из избы молча, спиной вперёд, дверь за собой не хлопай, никому не отвечай.
- Иди на место не оборачиваясь и не разговаривая. Если идут двое или трое — молча и не касаясь друг друга.
- Стань в середине, обведи круг кочергой против солнца — один раз для одного, трижды для артели — и замкни его на том же месте, откуда начал.
- Расстели кожу внутри круга, сядь на неё. Ноги и полы одежды за черту не выпускай ни разу за всю ночь; это правило нарушается чаще всего и стоит дороже всего.
- Скажи очерчивание вслух.
- Поставь вопрос один раз, коротко, вслух — и после этого молчи до конца.
- Слушай, не перебирая: считается первое отчётливое, всё дальнейшее — уже шум.
- Получив звук, не толкуй его на месте и не переговаривайся.
- Скажи отпуск, разомкни круг кочергой в одном месте, выйди через этот разрыв и заровняй черту ногой.
- Иди домой не оборачиваясь. Дома первым делом надень крест и пояс, умойся и до утра никому не говори, что слышал.
Формула держит все обязательные части заговора:
Встану я, раба Божия (имя), не благословясь, выйду не дверьми, не воротами, дымным окном да задворками, в чистое поле, на четыре дороги, на ничью землю.
Черчу я круг кочергой чёрной, из печи вынутой, обвожу против солнца, замыкаю конец с концом.
Кто по дорогам ходит, кто по ночам бродит, кто за спиной стоит — тому черта не переступить, тому слова моего не взять, тому имени моего не окликнуть.
Земля мне не постель, кожа мне не земля, круг мне стена до самых петухов.
Скажи, ночь, что мне на роду написано: свадьбу ли слышать, топор ли слышать, дорогу ли слышать.
Чур меня, чур сего места, чур моего слова. Ключ в воду, замок в землю.
Как читают услышанное
Толкуют по работе, которая издаёт звук.
Бубенцы, колокольцы, конский топот, песня с гармонью — свадебный поезд: замужество или женитьба в наступающем году. С какой стороны слышно, оттуда и жених.
Стук топора, визг пилы, скрип тёса, глухие удары в дерево — тешут гроб: смерть в доме. Эти звуки в записях самые устойчивые и толкуются одинаково повсюду.
Колокольный звон различают по строю: частый, дробный, вперебой — венчальный; мерный, редкий, в один колокол — погребальный. Ошибиться здесь легко, и потому слушают ещё раз на следующую ночь, если позволяет срок.
Шорох сыплющегося зерна, скрип телеги с грузом, мычание — прибыток, полный год.
Плач, вой, стон, лязг — беда, но неопределённая; такой ответ считают неполным и разбирают вместе с другими знаками.
Смех и говор без слов — веселье, гости, но в записях есть и обратное чтение: смех на росстани относят к тем, кто смеётся над гадающим, и добрым знаком тогда не считают. Деталь спорная, местное правило спрашивают у своих.
Ничего — тоже ответ, и не худший: пустая ночь читается как год без перемен.
Оклик, испуг и выход
Главный запрет один и он же главная опасность: не отвечай на оклик по имени. Из круга слышат голоса знакомых, зов из дому, крик о пожаре, детский плач. Отозвавшийся отдаёт своё имя наружу, и с этого мига круг его не держит. По той же причине не оглядываются на прикосновение сзади и не встают, если кажется, что кожу тянут.
Второй запрет — не выходить из круга до отпуска, даже если ночь оказалась пустой и стало холодно. Круг размыкают словом, а не шагом.
Третий — не заглядывать в лицо тому, кто подойдёт. Подошедшего не окликают, не крестят и не гонят; сидят молча и ждут петухов.
Если слушание сорвалось — отозвался, вышел за черту, испугался и побежал — порядок восстановления такой. Домой идёшь не той дорогой, через воду, если есть мост или ручей. Дома надеваешь крест, кладёшь под изголовье железо, обмываешь лицо и руки холодной водой на порог. Наутро выбрасываешь кожу, на которой сидел, и не берёшь её больше ни для чего. Три ночи подряд после этого не гадаешь вовсе, ни этим способом, ни другим. Если после сорванного слушания идёт бессонница, ночной страх или человек начинает слышать оклики днём — это уже не гадание, а наносное, и работают с этим отдельно, как с испугом и переполохом, о чём есть свой разбор.
Цену традиция называет прямо, без смягчения: слушают открытыми, без креста, в чужое время, на чужой земле. Кто садится в круг, тот берёт на себя, что услышит; ответа «отменить» нельзя, и отпетый заранее топор в записях не отводят ничем — с ним живут и готовятся.