Гадание на бубне — саамский способ спрашивать судьбу: на расписанную кожу клали указатель-арпа, били колотушкой, и по тому, как указатель двигался и на какой фигуре вставал, читали ответ. Техника эта опубликована — описана и зарисована ещё в XVII веке, изучена этнографами. Но описана она наблюдателями со стороны, а живая передача прервана, и потому всё, что сегодня о ней говорят, — реконструкция, а не неразорванная нить. Разобрать надо и то, что записано, и границу этого знания.
Что записано
Ранние и самые известные описания оставил швед Йоханнес Шеффер в трактате «Lapponia» (1673) — он свёл сведения миссионеров и дал изображения бубнов и гадания. К нему добавляются позднейшие записи датско-норвежских пасторов и этнографов. Из этих источников и известна техника — с оговоркой, что все они внешние: писали не гадатели, а наблюдатели и гонители (об этом в статьях о нойде и о бубне).
По этим записям гадание выглядело так.
- На кожу бубна, расписанную картиной мира (боги, миры, звери, места — об этом статья о карте бубна), клали указатель — арпа: медное или костяное кольцо, иногда пучок колечек, костяную бляшку, треугольник.
- Гадатель держал бубен и бил по коже колотушкой из рога. От ударов и вибрации указатель прыгал и полз по натянутой коже.
- По тому, куда пошёл и на какой фигуре остановился указатель, читали ответ: у какого бога искать помощи, откуда беда, где зверь, будет ли удача, жить ли больному.
Само слово «арпа» (фин./карел. arpa — «жребий, гадание, гадательный знак») шире бубна: оно значит «жребий» вообще и указывает, что это разновидность жеребьёвого гадания — ответ даёт «сам» предмет, движимый не волей человека.
Как читали ответ
Логика чтения, насколько её можно восстановить, держалась нескольких принципов.
- Фигура остановки — суть ответа. Указатель встал на солнце в центре — одно, на фигуре громовника — другое, на звере, на «церкви», на знаке мёртвых — третье. Каждая фигура бубна была «клеткой» смысла.
- Направление и характер движения — куда пошёл, быстро ли, спокойно или мечась — тоже толковали.
- Толкование за гадателем. Как и при чтении олова или углей (об этом в балканских статьях), последнее слово оставалось за знающим: он держал в голове вопрос и картину мира и подбирал смысл под остановку. Указатель давал точку; смысл давал нойд.
Гадали не только «на большое» (жизнь больного, исход охоты, причину мора), но и на будничное — где искать пропавшего оленя, стоит ли кочевать, к добру ли сон.
Родство с жеребьёвым гаданием
Гадание на бубне полезно видеть в ряду похожих техник, а не как экзотику.
Это жеребьёвое, «само-движущееся» гадание: ответ даёт предмет, чьё движение человек не контролирует напрямую, — как брошенный жребий, как угли в воде (тонет — не тонет; об этом в статье об уроке на Балканах), как застывшее олово. У всех у них одна механика: создать неуправляемое событие и прочесть его как знак. Бубен добавляет к этому карту: указатель ходит не по пустому полю, а по расписанной вселенной, и потому даёт не «да/нет», а «вот где ответ» — указывает на область смысла.
Эта логика — открытая и общечеловеческая, и понимать по ней устройство саамского гадания можно свободно.
Почему это реконструкция, а не живая передача
И здесь — обязательная честность саамской темы.
Гадание на бубне описано, но не передано. Между нами и живым нойдом стоят: прерывание традиции (изъятие и сожжение бубнов, преследование нойдов в XVII–XVIII веках — факт, разобранный в статье о бубне), и то, что все описания сделаны чужими, внешними, часто враждебными наблюдателями. Из этого следует прямое правило.
- То, что известно о технике, — опубликованный материал: Шеффер, миссионерские записи, музейные бубны. Его можно изучать, на него можно ссылаться.
- Но как гадал нойд изнутри — с каким состоянием, каким напевом-йойком, с какой внутренней картиной, с каким смыслом каждой фигуры именно на его бубне — во многом утрачено.
- Поэтому всякая нынешняя «практика гадания на саамском бубне» — реконструкция по опубликованным данным, и честно называть её так. Выдавать восстановленную по книге технику за неразорванную саамскую передачу — подлог.
Это не значит, что реконструкцией нельзя заниматься; значит, что нельзя лгать о её родословной. Разница между «я восстанавливаю по Шефферу и музейным бубнам» и «меня научили этому по живой линии нойдов» — принципиальная.
Признаки и граница
О «признаках верного гадания» можно говорить лишь по внешним записям — указатель «уверенно» встал, ответ сошёлся с делом; всё это дошло теми же опосредованными путями и не образует внутреннего канона.
Граница здесь двойная и в саамской теме — главная. Первая, этическая и источниковедческая: гадание на бубне — открытый, опубликованный материал, но живая передача прервана, и всякая нынешняя техника есть реконструкция; выдавать её за неразорванную нить, а тем более присваивать саамский бубен вне саамской культуры — нельзя (об этом общие статьи о нойде и о бубне). Вторая — обычная для гадания: жеребьёвый ответ указывает область смысла и хорошо собирает мысль вокруг вопроса, но не отменяет решения и ответственности гадающего. По бубну в старину спрашивали, жить ли больному; сегодня на такой вопрос отвечает не указатель на коже, а врач, и лучшая часть всякой гадательной традиции — та, что знает, где кончается знак и начинается дело.