В городе Ниппуре, том самом, что был сердцем шумерской земли и обителью верховного бога, жил Энлиль — владыка ветра и воздушного пространства, тот, чьё слово решало судьбы и людей, и богов. Рядом текла светлая река Нунбирду, и по её берегам гуляла юная богиня Нинлиль, дочь премудрой Нунбаршегуну. Мать наставляла дочь: не купайся в чистом канале, не ходи по берегу, ибо там бродит ясноокий Энлиль, пастырь, чей взгляд упадёт на тебя и не отпустит. Но юность не слушает предостережений, и эта история — о том, как могучий бог преступил закон, был изгнан собственным судом и всё же сделал так, что из проступка родился свет.

Встреча у реки

Нинлиль вышла к каналу, и всё случилось так, как боялась мать. Энлиль увидел деву и возжелал её. Он заговорил с нею, предлагая лечь с ним, но Нинлиль отвечала отказом: «Лоно моё мало, оно не знает соития; губы мои малы, они не знают поцелуя; узнает мать — ударит меня по руке, узнает отец — будет гневаться». Тогда Энлиль призвал своего советника Нуску и велел приготовить ладью. На воде, посреди реки, он овладел Нинлиль против её воли, и от этого соития она понесла во чреве бога луны — сияющего Нанну, которого аккадцы звали Сином.

Суд богов

Боги Ниппура не оставили этого без последствий. Великие боги собрались, и пятьдесят старших, семь судей судьбы вынесли приговор: Энлиль, осквернивший город своим поступком, должен покинуть Ниппур и сойти в нижний мир, в страну, откуда нет возврата. Так владыка богов, чьё слово было законом, сам подчинился закону и пошёл в изгнание — в подземное царство.

Но Нинлиль, уже носившая под сердцем светлое дитя, не осталась в городе. Она пошла за Энлилем следом, в сторону подземного мира. И здесь миф раскрывает свою самую загадочную часть — череду встреч на пути во тьму.

Трое у врат подземного мира

Энлиль, идя впереди, понимал: если Нанна-Син родится в нижнем мире, он навсегда останется пленником тьмы и не взойдёт на небо как светило. И бог пошёл на хитрость. У ворот подземного царства, у переправы через подземную реку и у потока, пожирающего людей, стояли стражи — привратник, человек реки и перевозчик. Перед каждым из них Энлиль принимал чужой облик, становясь самим этим стражем, и шёл навстречу Нинлиль.

Нинлиль, не узнавая мужа, спрашивала каждого: куда ушёл Энлиль, господин мой? И каждый «страж» — то есть сам Энлиль в чужом обличье — говорил, что не выдаст пути своего владыки, пока богиня не ляжет с ним. Так на пути во тьму Энлиль трижды соединялся с Нинлиль, и от этих соитий она зачала трёх подземных божеств: Нергала-Месламтеа, Ниназу и третьего бога нижнего мира. Эти трое были рождены как бы вместо Нанны — выкуп, замена, чтобы светлый бог луны мог по праву подняться из тьмы к небу, а его место в подземном царстве заняли братья, рождённые во мраке.

Свет, поднявшийся из тьмы

В этой странной логике древнего сказания скрыт стройный смысл. Закон требовал: тот, кто вошёл в страну без возврата, должен в ней остаться. Нанна, зачатый ещё в Ниппуре, по этому закону был обречён тьме. Но рождённые в дороге подземные боги стали его заменой — за светлого выходца уплачена цена тремя владыками мрака. И потому Нанна-Син смог взойти на небо и стать луной, что плывёт по ночному своду, мерит месяцы и ведёт счёт времени для всех живущих.

Так завершается странствие. Энлиль возвращается из изгнания — очищенный, ибо закон был исполнен, цена уплачена, равновесие восстановлено. Нинлиль становится его законной супругой, госпожой ветра, разделяющей с ним власть над судьбами. А на небе зажигается серебряный серп их первенца, и каждый, кто глядит на луну, видит дитя той встречи у реки Нунбирду.

Что осталось от этого мифа

Поэма «Энлиль и Нинлиль» сохранилась на шумерских табличках и принадлежит к числу самых тонких и неоднозначных сказаний Месопотамии. В ней соединены, казалось бы, несовместимые вещи: насилие и брак, преступление и святость, нисхождение во тьму и рождение света. Древний слушатель не видел здесь противоречия — для него это была история о том, что даже верховный бог не выше закона и что мировой порядок держится на точном равновесии: за каждый выход из тьмы должна быть уплачена цена.

От этого мифа осталось прежде всего объяснение рождения бога луны Нанны-Сина, одного из главнейших божеств месопотамского пантеона, чьим городом был Ур. Осталась идея подземных богов как «заместителей», выкупающих свет, — мотив замены, который позже отзовётся и в мифе о Думузи. И осталась сама фигура Энлиля и Нинлиль как супружеской четы, чья власть над ветром и судьбой выросла из истории, начавшейся на берегу светлой реки.