Есть на свете страна, о которой шумеры говорили с особой нежностью, — Дильмун, земля чистая, земля светлая, земля непорочная. В этом краю не каркал ворон, не выл волк на ягнёнка, не знал лев убийства, а голубь не клонил головы в печали. Старуха не говорила там «я старуха», старик не говорил «я старик», и больной не стонал, обходя городские стены. Но и эта блаженная страна на заре времён была пуста: не было в ней пресной воды, не текли каналы, не зеленели поля. И тогда богиня Нинсикила, владычица Дильмуна, обратилась с просьбой к своему отцу и супругу — к мудрому Энки, владыке подземных пресных вод Абзу. Так начинается один из самых странных и глубоких шумерских мифов — поэма о том, как из вожделения и боли рождается жизнь, а из проступка — исцеление.

Воды Дильмуна

Энки, бог разума и творящего слова, услышал мольбу. Он повелел богу солнца Уту поднять воду из недр земли, и сквозь почву Дильмуна забили чистые родники. Пресная влага наполнила колодцы и оросительные рвы, поля покрылись зерном, причалы и гавани сделали остров местом торговли — Дильмун стал «домом прибрежной страны», куда стекались богатства всех земель. Так бог воды одарил блаженный край изобилием.

Но Энки в шумерской традиции — не только податель жизни, он сама сила плодородия, неудержимая, как разлив. И эта сила обратилась внутрь самого мифа. Энки сошёлся с матерью-землёй Нинхурсаг, великой госпожой рождающих холмов, и излил в неё своё семя. Беременность богини длилась не девять месяцев, а девять дней — по дню за месяц, — и без боли, легко, как масло, родила она дочь Нинсар, «госпожу зелени».

Цепь рождений

Здесь и начинается то, что смущает читателя, но чему есть глубокий смысл: Энки не остановился. Он увидел юную Нинсар на берегу болота и сошёлся с нею, и та родила Нинкур. Затем он овладел и Нинкур, и от неё родилась Утту, богиня ткачества и заботливого домашнего труда. Мудрая Нинхурсаг, видя, что бог идёт от дочери к дочери, решила прервать этот круг. Она научила Утту остеречься: пусть бог принесёт ей в дар плоды сада — огурцы, яблоки, виноград, — как подобает жениху, и лишь тогда войдёт к ней с честью.

Энки и здесь не отступил. Он велел садовнику оросить грядки, собрал плоды и явился к Утту как желанный супруг, неся дары. Но на этот раз Нинхурсаг вмешалась иначе: она забрала из тела Утту семя бога и взрастила из него не дитя, а восемь растений. Поднялись они из земли — «древесное», «медвяное», и прочие травы, каждой своё имя.

Восемь болезней

Энки увидел эти растения и захотел познать их — узнать, что они такое. Его слуга, двуликий советник Исимуд, срывал по очереди каждый стебель и подавал господину, а тот съедал их один за другим, определяя судьбу каждого: «это хорошо, это сладко». Так бог поглотил все восемь трав, рождённых из его же семени, — и тем самым принял в себя то, что не должен был. Разгневанная Нинхурсаг произнесла страшное проклятие: «До самой смерти не взгляну на него взором жизни». И, сказав это, исчезла, покинула богов.

Тогда на Энки обрушилась беда. Восемь съеденных растений обернулись восемью недугами, поразившими восемь частей его тела — голову, зубы, нос, рот, горло, руку, ребро и бок. Бог слабел, и вместе с ним замирала творящая сила мира; великие боги сидели в пыли, не зная, чем помочь. Никто не умел исцелить владыку Абзу, ибо лишь та, что наслала болезнь, могла её снять.

Лиса и исцеление

Спасение пришло с неожиданной стороны. Хитрая лиса вызвалась вернуть Нинхурсаг и за награду сумела отыскать ушедшую богиню и уговорить её прийти. Сжалившись, мать-земля посадила больного бога подле своего лона и принялась исцелять его по частям. Каждую боль она вынимала, рождая для неё богиню-целительницу, чьё имя было созвучно поражённому месту. Так из боли в ребре родилась богиня Нинти — «госпожа ребра» и одновременно «госпожа, дающая жизнь», ибо в шумерском языке слово «ти» значило и «ребро», и «жизнь». В этой игре слов многие исследователи видят древнейший прообраз библейского сказания о сотворении Евы из ребра Адама.

Исцелив все восемь недугов, Нинхурсаг назначила рождённым божествам их судьбы и поставила их владыками и заступниками. Гнев сменился милостью, проступок — прощением, болезнь — здоровьем, и равновесие мира восстановилось.

Что осталось от этого мифа

Поэма «Энки и Нинхурсаг» дошла до нас на табличках, и в ней звучит мысль, которая старше самой письменности: животворящая сила и разрушение — две стороны одной природы. Бог пресных вод дарит жизнь блаженной стране и одновременно едва не губит себя своей же безудержностью; исцеление приходит лишь тогда, когда мать-земля превращает каждую боль в новое рождение.

От этого мифа в культуре остался светлый образ Дильмуна — края без болезней и старости, который многие считают одним из древнейших прообразов земного рая. Осталась и удивительная игра слов вокруг «ребра» и «жизни», эхом отозвавшаяся в позднейших ближневосточных преданиях о сотворении женщины. А ещё — сама идея, что проступок не обязательно ведёт к гибели: там, где есть мудрость матери и готовность вернуться, даже из яда рождаются целители.