В 1781 году французский пастор зашёл в гости и за четверть часа изобрёл Древний Египет. По его собственному рассказу, в салоне играли в незнакомую ему карточную игру; он взглянул на карты — и мгновенно понял, что перед ним последняя уцелевшая книга египетских жрецов. Он так и пишет: узнал сразу, за пятнадцать минут, и объявил об этом дамам, которые, надо полагать, хотели просто доиграть партию.
Иероглифы тогда ещё никто не умел читать. Шампольон родится через девять лет и прочтёт первый картуш только в 1822-м. Пастор не знал по-египетски ни слова — да и не мог знать: языка не существовало ни для кого. Это не помешало ему за один вечер установить, что колода — это «Книга Тота», что слово «таро» состоит из египетских корней и что спасли книгу цыгане, вышедшие, разумеется, из Египта.
Всё это неправда, от первого слова до последнего. И всё это стало фундаментом, на котором двести сорок лет стоит вся оккультная традиция Таро — включая колоду Кроули, которая так и называется: «Книга Тота».
Разбираться тут интересно не ради разоблачения: происхождение Таро давно и надёжно установлено, никакой интриги в нём нет. Интересен механизм. Как рождается такой миф, зачем он понадобился и что во всей этой истории всё-таки имеет отношение к Кемет. Потому что кое-что имеет, и это самая смешная часть.
Откуда Таро на самом деле
Карты появились в Европе в 1370-х годах — и вот здесь первая ирония, ради которой стоит дочитать до конца.
Обычная игральная колода пришла к европейцам из мамлюкского Египта. Мамлюкская колода — реальный предмет, экземпляр хранится в стамбульском дворце Топкапы, — состоит из четырёх мастей: чаши, монеты, мечи и клюшки для поло. Поло в Европе не играли, клюшек не поняли, и они превратились в жезлы и посохи. Кубки, денарии, мечи, жезлы — итальянская колода. То есть масти в твоих руках действительно египетские. Просто Египет тут каирский, мамлюкский, мусульманский, XIV века нашей эры, а не фиванский XIV века до нашей эры.
Собственно Таро появилось в Северной Италии в первой половине XV века. Самые ранние документы — счета и приходно-расходные записи княжеских дворов: в 1440-х годах во Флоренции и Ферраре при дворе д'Эсте фиксируются «carte da trionfi», карты с козырями. Сохранившиеся колоды того времени — роскошные рукописные, писанные и золочёные вручную для миланских Висконти и Сфорца.
Изобретение, которым Таро отличается от обычной колоды, — техническое: пятая масть постоянных козырей. Это карточная механика, придуманная для взяточной игры, тарокки; в тарокки играют в Италии и по сей день, без всякой мистики, как у нас в дурака.
И сами козыри — не тайные шифры, а понятный современникам набор образов христианско-гуманистической Италии. «Триумфы» — от Петрарки, чья поэма «I Trionfi» выстраивает шествие побеждающих друг друга сил: Любовь, Целомудрие, Слава, Время, Вечность. Колесо Фортуны — общее место средневековой дидактики. Смерть, Дьявол, Страшный Суд, Умеренность, Справедливость, Сила — из моралите и церковной иконографии. Даже Повешенный не загадка: это pittura infamante, итальянский обычай изображать на городской стене предателя или должника подвешенным за одну ногу.
Ни одного египетского элемента. Ни одного. Всё это — Италия XV века, читаемая современником с листа.
Пятнадцать минут пастора
Теперь как из этого сделали Египет.
Антуан Кур де Жебелен — протестантский пастор, масон, человек своего времени и своей мании. Он писал многотомный труд «Le Monde primitif» — «Первобытный мир», где доказывал, что все языки, мифы и обычаи Европы суть искажённые обломки единой изначальной цивилизации. Это была уважаемая идея: на неё подписывались приличные люди, том выходил за томом.
В восьмом томе, вышедшем в 1781 году, он публикует эссе про Таро. Тезисы такие:
- Колода — уцелевший фрагмент египетской «Книги Тота», 78 листов золотой книги, спасённых из горящих храмов.
- Спрятали её в игре: игру не запретят, а книгу сожгут. Гениальная маскировка жрецов.
- Донесли до Европы цыгане, которые пришли из Египта.
- Само слово «таро» — египетское: от tar («путь») и ro («царский»), то есть «царский путь».
Проверим по пунктам. Египетского языка Кур де Жебелен не знал, и никто не знал; этимология «tar-ro» выдумана из головы и никакому египетскому слову не соответствует. Цыгане пришли не из Египта, а из Индии; «египтянами» их звали по недоразумению — из этого недоразумения выросло и английское gypsies, — и в Европе они появились позже первых карт. Никакой «Книги Тота» из 78 золотых листов не существовало. Слово tarocchi — итальянское, происхождение спорное, но точно не с Нила.
Кур де Жебелен умер в 1784-м — за четырнадцать лет до высадки Наполеона в Египте и за шесть лет до рождения Шампольона. Он не дожил ни до одной возможности себя проверить. Это важно: он не лгал в нашем смысле, он был совершенно искренен. Просто он находился в положении, где проверить было нечем, а очень хотелось.
В том же восьмом томе идёт эссе графа де Меллета, и там закладывается второй заряд: 22 козыря сопоставляются с 22 буквами еврейского алфавита, а карты предлагается читать в перевёрнутом положении. Из этих двух зёрен вырастет всё дальнейшее.
Человек, который сделал на этом бизнес
Дальше на сцену выходит фигура, которую почему-то всегда упоминают вскользь, а зря: настоящий отец гадательного Таро — не пастор, а лавочник.
Эттейла — это Жан-Батист Аллиетт, парижский торговец (семенами и печатной продукцией), прочитавший том Кур де Жебелена и понявший, что перед ним не гипотеза, а рынок. Псевдоним — собственная фамилия наоборот.
Аллиетт делает то, чего пастору и в голову не пришло: он ставит идею на коммерческие рельсы. С 1783–1785 годов выходят его брошюры о том, как «развлекаться картами, называемыми таро». Он открывает практику: гадает за деньги, преподаёт гадание за деньги, основывает общество толкователей. И в 1789 году выпускает первую в истории колоду, сделанную специально для гадания, — «Большой Эттейла», «восстановленный» до якобы египетского оригинала. Восстанавливать было не с чего, поэтому он просто перерисовал всё как считал нужным, приписав внизу карт готовые значения.
Родословную он выдал соответствующую: книга создана через сто семьдесят один год после Потопа, семнадцатью магами под началом Гермеса Трисмегиста. Точность цифр здесь — приём, и приём рабочий: чем конкретнее вымысел, тем достовернее звучит.
Именно Эттейла придумал перевёрнутые значения, расклады, фиксированные толкования и саму профессию карточного гадателя. Практически всё, что сегодня делает таролог, восходит не к египетским жрецам, а к парижскому семеноторговцу конца XVIII века.
Дальше миф набирает массу. Элифас Леви в 1850-х намертво сшивает Таро с каббалой, закрепляя 22 козыря на 22 буквах. Поль Кристиан в 1870-м сочиняет сцену, которую потом будут пересказывать как факт: посвящаемый идёт подземной галереей между лап Сфинкса, а на стенах написаны 22 аркана, мимо которых его ведут. Чистая беллетристика — и она до сих пор гуляет по эзотерическим книгам как «древнее предание». Папюс в 1889-м издаёт «Цыганское Таро». И, наконец, Кроули с Фридой Харрис в 1938–1943 годах создают колоду, названную прямо — «Книга Тота». Миф XVIII века стал брендом XX-го.
Настоящая Книга Тота
А теперь то, ради чего это всё стоило разбирать.
«Книга Тота» существует. Даже две. Только карт в них нет.
Первая — литературная. Демотический папирус птолемеевского времени рассказывает историю Сатни-Хаэмуаса, царевича и мага, который узнаёт о книге, написанной самим Тотом и содержащей два речения: одно даёт власть над небом, землёй и водами, второе позволяет видеть Нетеру и слышать, о чём говорят звери. Книга лежит на дне Нила у Коптоса, в ларце железном, в ларце бронзовом, в ларце сандаловом, в ларце слоновой кости, обвитая бессмертным змеем. Сатни её добывает — и дальше сюжет с методичной жестокостью показывает, что бывает с тем, кто её взял: гибнет семья прежнего владельца, самого Сатни ведёт через унижение и потерю всего, и книгу приходится возвращать. Египетский рассказ о «Книге Тота» — это, по жанру, техника безопасности, а не реклама.
Вторая — настоящий текст. Демотический трактат, реконструированный египтологами по десяткам разрозненных фрагментов и изданный в 2005 году, — обширный диалог между учеником, «любящим знание», и Тотом, «превозносящим знание». Разговор о письме, о храме, о зверях, о загробном мире, об обучении. Это подлинный инициатический текст Дома Жизни. И он не имеет к картам ни малейшего отношения.
Разница между настоящей Книгой Тота и придуманной — ровно та, которая делает всю эту статью нужной. Настоящая — трудный текст на мёртвом языке, который двести лет собирали по клочкам. Придуманная — колода, которую можно купить сегодня и раскинуть вечером. Угадай, какая популярнее.
Второй слой: почему миф прижился
Тут нужна честность, а не сарказм. Миф прижился не потому, что люди глупы. Миф прижился потому, что инструмент работает, а объяснения, почему он работает, у людей не было.
Оракул — реальная и древняя институция Кемет. Статую Амона выносили на носилках, ей задавали вопрос, и бог отвечал движением носилок — вперёд или назад. В Дейр эль-Медине сохранились остраконы с вопросами к оракулу обожествлённого Аменхотепа I: кто украл вещь, чей это участок, виновен ли такой-то.
Присмотрись, что делает оракул работающим. Не «древность» и не магическая субстанция в носилках. Работает устройство: заданный вопрос, ограниченное поле ответов, внешний по отношению к твоему хотению механизм выдачи, фиксация результата.
У Таро всё это есть. Вопрос, конечное множество образов, случайность как механизм выдачи, расклад как рамка толкования. Это хорошо сделанный оракул — сделанный, между прочим, случайно, из козырей игры для итальянских дворян. И он работает независимо от того, откуда взялся.
Но человеку было мало «работает». Человеку нужен мандат: подтверждение, что право у него есть, и происхождение достаточно почтенное. Кур де Жебелен мандат выписал. Эттейла его продал.
Схема эта нам знакома. «Изумрудная скрижаль», «Кибалион», шифрованные тетради Золотой Зари, письма несуществующей немецкой адептки — всюду одно и то же: нет мандата — будет изготовлен. Египет в этой схеме занимает постоянную должность. Он идеален для роли: достаточно древний, достаточно величественный и — до 1822 года — совершенно немой. Немой свидетель подтвердит что угодно.
Что с этим делает практик
Пользуйся, но не приписывай
Таро — хороший инструмент. Я к нему отношусь спокойно и без придыхания: это работающий оракул с богатым и хорошо отлаженным набором образов. Пользуйся.
Но не рассказывай себе, что раскладываешь листы египетской книги. Это не так, и вред здесь не в неточности. Вред в адресе. Если ты, тасуя колоду, обращаешься «к Тоту, чью книгу держу в руках», ты обращаешься не туда: у Тота нет этой книги, он про неё не слышал, эта книга нарисована в Милане для карточной игры. Отвечать на такое обращение будет не Тот. Отвечать будет то, что откликается на неверный адрес, — а откликается на неверный адрес обычно то, чему всё равно, за кого его приняли.
Хочешь Тота — зови Тота
Если тебе нужен именно он, обращайся напрямую и по функции. Тот — Нетеру письма, счёта, меры и записи; он писец суда, он тот, кто фиксирует результат взвешивания сердца; он не «бог тайных знаний вообще» и не покровитель гадалок. Его функция — запись и мера. Обращаться к нему уместно, когда работа связана с записью, с точностью формулировки, с измерением. Ибисоголовый писец с палеткой — и нужен как писец с палеткой, а не как поставщик картинок.
Колода при этом остаётся инструментом. Инструмент — не храм.
Тест на поддельную древность
Правило, которое стоит держать всегда, потому что применяется постоянно. Когда тебе предъявляют древность как аргумент, задай два вопроса:
- Что покупает рассказчику это утверждение? У Кур де Жебелена — правоту его главной теории. У Эттейлы — клиентов. Почти всегда за древностью стоит чей-то интерес, и почти всегда он финансовый или репутационный.
- Что изменится в работе, если древность убрать? Вот главный тест. С Таро — не изменится ничего: оно работало вчера и будет работать завтра, будь ему шестьсот лет или шесть тысяч. Значит, древность здесь — украшение, и его можно снять без потерь.
А если убрать древность — и система разваливается, значит, ты имел дело не с работающим инструментом, а с рассказом о нём.
И следствие для тех, кто работает и с Таро, и с Кемет: держи их раздельно. Не раскладывай Нетеру по арканам, не назначай Анубису Отшельника, не ищи в Дуате Верховную Жрицу. Это разные карты местности, и слепленные вместе они дают красивый фасад и путаницу в проводке.
Итог
Пастору хватило пятнадцати минут, чтобы придумать Египет. Шампольону понадобилось двадцать лет, чтобы найти настоящий. Придуманный до сих пор популярнее — потому что он проще, красивее и, главное, продаётся в комплекте из семидесяти восьми карт.
Обидного в этом ничего нет. Таро — прекрасная вещь, честно сделанная итальянскими мастерами для игры и случайно оказавшаяся отличным оракулом. У неё есть настоящая, богатая, документированная история — с герцогами, с золочёными козырями, с мамлюкскими клюшками для поло, превратившимися в жезлы. Эта история интереснее выдуманной.
А Книга Тота лежит там же, где и лежала: в ларце железном, в ларце бронзовом, на дне реки, под охраной змея, который никогда не спит. Сатни её достал. Чем это кончилось, в папирусе написано подробно.