Зар устроен не так, как экзорцизм. Дух здесь не изгоняют — с ним договариваются: выясняют, кто пришёл, чего он хочет, и платят названную цену, после чего он остаётся при человеке, но перестаёт мучить. Обряд живёт в Египте, Судане, Эфиопии, Сомали, на йеменском и хиджазском побережье и на юге Ирана; участвуют в нём почти исключительно женщины; официальное исламское богословие относится к нему отрицательно, а участницы считают себя мусульманками. Эта двойственность — не побочность, а главное, что нужно понять про зар.
Откуда он
Наиболее принятая версия происхождения — эфиопская: амхарское и оромское «зар» обозначает класс духов, и распространение обряда идёт по линиям работорговли и миграции из Африканского Рога вверх по Нилу в Судан и Египет, а через Красное море — в Аравию. В Сомали родственный комплекс зовут «саар», на иранском побережье Персидского залива — «бад» или «ахл-е хава», «люди воздуха». Датировка размыта: письменные свидетельства из Египта и Судана надёжны с XIX века, всё более раннее — реконструкция.
Не путай зар с исламским представлением о джиннах, хотя участницы часто пользуются словом «джинн». Пантеон зара свой, и он открыто вбирает соседей: среди духов есть мусульманские шейхи, христианские святые и «копты», эфиопы, бедуины, «султаны», а есть и явный колониальный слой — европейские господа, «доктор» или «паша» в мундире, требующий соответствующего обхождения. По этому слою обряд датируется лучше, чем по любым легендам: духи в форме появились тогда, когда появились люди в форме.
Кто ведёт
Главное лицо — женщина-руководительница, которую в Судане называют шейхой, в Египте чаще «кодья». Она держит группу, знает ритмы, ведёт диагностику и распоряжается деньгами. Позиция наследуется или передаётся от предшественницы, часто внутри семьи; вход в ремесло сам обычно начинается с собственной болезни, вылеченной зáром, — типичная для этого типа традиций схема «раненого целителя».
При ней — барабанщики и певицы. В суданской ветви есть отдельная линия, привязанная к струнному инструменту танбура, со своим репертуаром и своим кругом участников; египетская работает главным образом на бубнах и мембранных барабанах разного размера. Различия ветвей — по музыке в первую очередь, а не по вероучению.
Устройство сеанса
Порядок в общих чертах устойчив, детали расходятся от города к городу.
- Обращение и диагностика. Женщина приходит с жалобой: бесплодие, выкидыши, затяжная слабость, тоска, приступы, бессонница, разлад в браке. Ведущая определяет, дух ли это и какой именно. Часто применяют «чтение по вещи»: берут её платок или одежду, кладут под подушку и толкуют сон.
- Подготовка. Назначают день, собирают деньги, покупают требуемое: одежду названного духом цвета, украшения, благовония, угощение, животное для заклания. Расходы значительные, и это одна из главных претензий к обряду изнутри самих общин.
- Вызов по ритмам. Основа сеанса — последовательность ритмов и песен, где у каждого духа свой собственный ритм и свой напев. Их проигрывают подряд; когда звучит «свой», больная поднимается и входит в транс. Так дух и опознаётся: не по словам, а по отклику на музыку.
- Проявление. В трансе меняются осанка, голос, повадка — вплоть до курения, требования питья, характерных жестов, речи от мужского лица, если дух мужской. Дух называет себя и говорит, чего хочет.
- Договор. Требования выполняют: облачают в его цвет, надевают его украшения, обещают ежегодное повторение. Совершают заклание, кровью помечают участницу по принятому образцу.
- Закрепление. Женщина становится членом круга — она обязана участвовать в чужих сеансах и ежегодно отмечать «своего» духа. Здесь и лежит разница с экзорцизмом: лечение не заканчивается, оно превращается в пожизненное членство.
Слова обряда — песни на арабском с амхарскими и суданскими вкраплениями, у каждого духа свои, они передаются в группе на слух и не сочиняются заново. Ни одного текста здесь не приведено намеренно: любое переложение было бы подделкой того, что берётся только у ведущей.
Почему женщины
Этнографическая литература об этом писала много, и объяснения стоит держать как объяснения, а не как открытую истину.
Наиболее ходовая линия: в обществах со строгим разделением ролей зар даёт легальный канал для того, чего иначе высказать нельзя. Требования предъявляет не женщина, а дух: это ему нужны золото, платье, кофе, мясо и отдых от работы, это он не желает, чтобы её били или отправляли в поле. Муж, отказывающий духу, рискует здоровьем жены и порицанием общины, а отказать жене может свободно. В этой рамке зар выглядит институтом перераспределения, обёрнутым в терапию.
Есть и вторая линия, менее охотно повторяемая, но подтверждаемая полевыми записями: для многих участниц это единственная доступная форма коллективной поддержки. Круг зара — постоянная группа женщин, которая помнит о тебе, приходит на твой день и держит тебя внутри длительных отношений. Медицинского объяснения это не отменяет, но объясняет живучесть обряда там, где врачи есть.
Мужчины участвуют — как музыканты, изредка как одержимые, но ядро остаётся женским повсеместно.
Позиция ислама
Отрицательная и последовательная. Богословские возражения выстраиваются в один ряд: обращение к духам с просьбой и обещанием квалифицируется как ширк; заклание, посвящённое не Богу, — тем более; музыка и пляска порицаются; трата семейных денег на повторяющиеся сеансы разорительна; смешение полов и ночные собрания порицаются отдельно. Фетвы против зара издавались и в Египте, и в Судане, периодически вводились и административные запреты.
Ответ практикующих устойчив и по-своему логичен: они не считают, что поклоняются духам, они «мирятся» с тем, что и так существует, а Бога в обряде поминают постоянно. Религиоведы называют эту конструкцию бытовым синкретизмом; сами участницы её так не называют вовсе, потому что не видят противоречия.
Реальный итог этого спора в наши десятилетия — вытеснение. В Египте и Судане зар сжимается, часть репертуара переехала на сцену и в записи как «народная музыка», сельские круги стареют. Одновременно исламская рукия занимает ту же нишу и предлагает противоположную логику: изгнать, а не договориться. О ней сказано отдельно, в статьях о ходе сеанса чтения.
Цена и трезвость
Три вещи стоит назвать фактом.
Первое: жалобы, с которыми приходят в зар, — бесплодие, выкидыши, судороги, затяжная слабость, депрессия — почти все имеют медицинские причины, а обряд лечения не заменяет и отсрочка обходится дорого.
Второе: расходы. Заклание, одежда, украшения, ежегодное повторение — это постоянная статья в семьях, у которых её нет. Изнутри общин критика чаще всего звучит именно по этой линии, а не по богословской.
Третье: зависимость. Обряд по устройству не имеет точки выхода; женщина, вошедшая в круг, остаётся в нём и продолжает платить. Это не побочный эффект, а сама конструкция договора — и её надо понимать до того, как договор заключён.