Приворот в арабской традиции называют по-разному: сихр аль-махабба — колдовство любви, ат-тивала — привязка, аль-атф — склонение. Спрос на него в исламском мире огромен и держится веками, а описания в трактатах сходятся на одном: то, что получают, любовью не является и по устройству являться не может.

Как это оценено в источниках

Прямого коранического айата о привороте нет — в отличие от разлучения, названного в суре «Аль-Бакара» (2:102). Основание берут из хадисного слоя.

Передаётся сообщение, где в один ряд поставлены заклинания недозволенного рода, амулеты и тивала, и всё это названо приданием Богу сотоварищей. Тивалу тут же поясняют: то, что делает женщина, чтобы муж её любил. Сообщение приводится у собирателей вне двух главных сводов, его достоверность обсуждается, но в правовой литературе оно опорное.

Отсюда две линии в исламском праве. Одна отвергает любую тивалу как колдовство. Другая различает: приворот через джинна и написанное — запрет безусловный; средства вроде мольбы, ухода за собой, доброго обращения — законные и никакого отношения к предмету не имеющие.

Устройство

Разбираем механику; исполнения не будет.

Носитель — след. Волос, ноготь, нитка одежды, платок, земля со следа, фотография в поздней практике. Нужен след того, к кому привораживают.

Написанное. Лист с рядами имён и квадратов, который прячут или носят. В разоблачительной литературе указывают, что в тяжёлых образцах коранический текст пишется искажённо или с обращением не к Богу, и именно это делает предмет тем, что он есть.

Внутрь. Отдельный разряд — «съеденное». Народные способы этого рода описаны этнографами по всему региону, и один из них — подмешивание менструальной крови в пищу — известен повсеместно и повсеместно же осуждается. Способа здесь не будет; скажем медицинский факт: подмешивание в еду чужих биологических жидкостей — прямой путь передачи гепатитов B и C, ВИЧ при повреждениях слизистой и кишечных инфекций. Это не довод морали, это инфекционная безопасность.

Джинн-исполнитель. По описаниям традиции, действует не бумага, а приставленный служитель: он наводит навязчивость, беспокойство и тягу к одному лицу. Отсюда и связь предмета с таксиром, разобранным отдельно, — и отсюда же цена, которую платит заказчик.

Отдельно: масс ашикы. Не операция, а состояние — джинн, привязавшийся к человеку сам, по влечению. Трактаты описывают его как один из самых частых поводов обращения. Признаки называют такие: устойчивые сновидения с одним и тем же лицом, ощущения во сне, отвращение к супругу, срыв всех сватовств подряд, беспричинная тоска в определённые часы. Пласт этот целиком поздний, коранического основания у него нет, и разбирать его надо вместе с признаками масса, где на первом месте стоит врачебное исключение.

Что получается на выходе

Здесь суть всей темы, и её стоит сказать без обиняков.

Джинн не создаёт чувства — он не создаёт вообще ничего, и границы его возможностей разобраны отдельно. Значит, произвести любовь он не может. Что он может — навести навязчивость, тревогу и телесное беспокойство, направленные на одно лицо. Это и описывают трактаты как результат приворота, и картина у них выходит вполне узнаваемая:

Это описание не любви, а зависимости, и именно так его и подают внутренние источники. Отсюда практическое следствие, о котором заказчик обычно не думает: он получает рядом с собой человека в состоянии, которое ему самому тяжело переносить, — и второй тяжести он не ждал.

Цена, названная традицией

Как факт, без нравоучения.

Со стороны права — тивала отнесена к тяжелейшему разряду в опорном хадисе, а приворот через джинна и написанное подпадает под общий запрет сихра, разобранный отдельно, вместе с классическими мерами наказания и современным правоприменением.

Со стороны исполнителя. Служитель берёт своё; содержание платы разобрано в статье об условиях и цене таксира, и деньги в неё не входят.

Со стороны заказчика. Разоблачительные трактаты повторяют один и тот же наблюдаемый исход: держится, пока держится воздействие. Разрушается предмет — рушится состояние, и остаётся человек, который годы прожил в чужой жизни. Регулярно называют и то, что вместе с привязанностью приходят вспышки агрессии в сторону самого заказчика: ярость и навязчивость в этом описании идут парой.

Со стороны того, к кому привораживали. Он теряет способность к выбору — и это, если называть вещи своими именами, единственное, что операция действительно делает. Всё остальное в ней побочно.

Снятие

Порядок тот же, что и в других случаях, открытый и не требующий мастера.

  1. Врач. Навязчивость, бессонница, потеря веса, тоска — симптомы, у которых есть и обычные причины: депрессия, тревожное расстройство, обсессивное расстройство, зависимость. Обследование первым шагом.
  2. Поиск и уничтожение предмета, если есть основания подозревать закладку: подушка, шов, порог, вода. Найденное с узлами развязывают с чтением и уничтожают.
  3. Рукия — самостоятельно и курсом. Открывающая сура, айат аль-Курси, последние айаты второй суры, три суры защиты, айаты о колдунах Мусы — «Аль-Араф» (7:117-122), «Йунус» (10:79-82), «Та Ха» (20:65-69). Порядок работы разобран отдельно.
  4. Разрыв контакта. Полный, на срок. Без этого чтение проверить не на чем: состояние подпитывается встречами.
  5. Сон, еда, движение, люди. Скучная часть, без которой не работает ничего.
  6. Никаких «снимающих мастеров» и никаких обратных операций. Спор о нушре — лечении колдовства колдовством — разобран в общей статье о сихре, и вывод там простой.

Что остаётся законным

Раз тема о привязанности, назовём и другую сторону, потому что вопрос задают всерьёз.

Внутри традиции полностью законны мольба о благе для себя и для другого, сватовство обычным порядком, честный разговор, забота, терпение. Ни одно из этих средств не гарантирует ответного чувства — и в этом вся разница между ними и приворотом: первые оставляют другому выбор, второй его отнимает.

Сухой итог. Приворот в арабской традиции разобран подробно, оценён тяжело и описан честно даже теми, кто им занимался: он даёт не любовь, а принуждение, держится на постороннем исполнителе, оплачивается не деньгами и разрушается вместе с предметом. Спрос на него от этого не падает — но тот, кто идёт за ним, должен хотя бы знать, за чем именно идёт.