Устройство чина мы разобрали; теперь о том, что стоит за словом «условия» и за словом «цена». Практические своды перечисляют условия подробно и почти никогда не называют цену. Цену называют другие книги — трактаты по рукии, написанные теми, кто разбирает последствия. Сложив оба перечня, получаешь довольно точную картину.

Условия: режим

Ядро подготовки — рийада, «упражнение», в других сводах хальва, «уединение». Набор устойчив от Магриба до Явы.

Складывается это в режим, который сам по себе, безо всякой встречи, переделывает человека за сорок дней. Практика соседних традиций устроена так же: главное происходит в подготовке, а не в кульминации, и об этом же говорится в разборах затворничеств в других разделах.

Условия: разрешение

Второе, о чём практические своды говорят единодушно и что при пересказе теряется первым: работа берётся от мастера, а не из книги. Формулы передаются устно, число уточняется, печать показывается, ошибки правятся. Иджаза — разрешение — в этой среде значит ровно то же, что в суфийской: право на вирд.

Причина названа прямо и она техническая, а не церемониальная: в тексте, где значение имеет огласовка, порядок букв и точное число, испорченная передача даёт другой текст. Что именно портится в цепочке переписываний и переводов, разобрано в статьях о редакциях и переводах «Шамс аль-Маариф».

Человек, работающий по сетевому PDF, в логике самой традиции не делает операции вовсе. Он выполняет сорокадневный аскетический режим с чтением испорченного текста. Что при этом происходит — вопрос уже не к традиции.

Цена по описаниям традиции

Здесь без смягчений и без нравоучений: просто перечень того, что традиция называет платой.

Вход через запретное. Это первое и главное. По описаниям и практических сводов, и разоблачений со стороны знатоков рукии, тяжёлые формы таксира требуют действий, каждое из которых в исламской рамке имеет собственное имя: написание коранического текста в перевёрнутом порядке, написание нечистым составом, обращение с прошением не к Богу, заклание без имени Бога, оставление молитвы на срок работы. Именно это, а не деньги, традиция называет платой, и именно поэтому оценивает практику как выход за пределы дозволенного, вплоть до утраты веры в тяжёлых случаях.

Постоянный вирд. Договор держится ежедневным чтением. Пропуск — разрыв. Разрыв, по описаниям, не оставляет тебя там же, где ты был: он оставляет тебя должником. Эта механика подробно разбирается в статье о договоре и его нарушении.

Рост требований. Устойчивый мотив во всей литературе: начинается с малого, продолжается большим. Сначала соблюдение режима, потом отказ от чего-то, потом действие, которого раньше не предполагалось.

Перенос на семью. Народные представления Магриба, Египта и Леванта единодушны: служитель не уходит со смертью мастера, а переходит по дому и по крови. Отсюда огромный пласт обращений к раки с формулой «это досталось от деда». Богословского обоснования у этого мало, этнографического — сколько угодно.

Утрата отпуска. Формулу привода знают все, формулу роспуска — единицы. Свод, дающий азиму без сарфа, — обычное дело.

Цена, которую называют врачи

Это надо сказать отдельно и прямо, потому что традиционный перечень её не покрывает.

Сорокадневный режим с отказом от животной пищи, ограничением воды у части практикующих, разорванным сном, темнотой, молчанием и монотонным многочасовым повторением — это набор условий, при которых у здорового человека закономерно возникают: обезвоживание и электролитные сдвиги, гипогликемия, дефицит витамина B12 и железа при длительном отказе от животных продуктов, тяжёлое расстройство сна. На этом фоне — сенсорная депривация, дающая зрительные и слуховые обманы у людей без всякой психиатрической истории; при наличии предрасположенности — острый психоз, который в этих условиях разворачивается быстро.

Отсюда практическое: всё, что описано в литературе как ступени отклика — шумы, запахи, ощущение присутствия, голос, явление, — совпадает с последовательностью проявлений сенсорной депривации почти пункт в пункт. Это не доказывает, что за ними ничего не стоит; это означает, что различить одно от другого изнутри режима невозможно, и практик, честно описывающий свой опыт, не имеет способа отделить встречу от собственной физиологии.

Люди в таких затворах умирали — от обезвоживания, от декомпенсации имеющихся болезней, от падений в развалинах, куда уходили ради уединения. Это не легенда, это статистика скорой помощи в странах, где практика распространена.

Отдельно: рынок

Плата в буквальном смысле тоже существует, и она большая. Услуга таксира продаётся по всему исламскому миру и в диаспорах, стоит дорого, оплачивается частями и почти всегда не даёт обещанного. Схема стандартна: диагностика, аванс, длинный «сорокадневный» период, требование дополнительных сумм из-за «сопротивления», объяснение неудачи ошибками заказчика. Полицейские дела по таким эпизодам ведутся в Марокко, Египте, Саудовской Аравии, Индонезии и в европейских странах с крупной диаспорой; в Саудовской Аравии существует отдельное подразделение, занимающееся колдовством как правонарушением. Это факт правоприменения, а не оценка.

Итог без морали

Устройство таксира описано в литературе полностью: имя, счёт, азима, печать, круг, час, режим, договор, отпуск. Условия известны: сорок дней, пост, уединение, молчание, чистота, непрерывный счёт, разрешение от мастера. Цена по традиции: вход через запретное, пожизненный вирд, растущие требования, переход на потомство, ненадёжный отпуск. Цена по медицине: истощение, срыв сна, обманы восприятия, а при предрасположенности — острое расстройство.

И факт, который в описании предмета обязателен: традиция, породившая эту дисциплину, осуждает её тяжело и делает это не походя, а развёрнуто, устами тех же людей, что писали о буквах и именах. Кто берётся за таксир, берётся за него против прямой оценки собственного источника — и это стоит знать до начала счёта, а не на тридцать девятый день.