За словами «ходячий покойник» в русских записях стоит не один персонаж, а несколько разных, и различает их именно местное название. Северный еретик, южный упырь и безымянный мертвяк центральных губерний ведут себя по-разному, приходят к разным людям и укладываются разными способами. Кто путает названия, тот применяет не ту меру.
Общее устройство
Ходить может не всякий мёртвый. Ходит тот, у кого не сошлись концы: умер не в свой срок, умер без покаяния, умер с непереданным знанием, умер обиженным или сильно любимым. Первое даёт заложного, второе — неотпетого, третье — колдуна, четвёртое — того, кого держат на земле чужие слёзы.
Отсюда четыре разных механики.
- Заложный дохаживает свой век и ходит потому, что земля его не приняла. Он привязан к месту гибели, к воде, к перекрёстку, а не к дому. Об этом типе говорится в статье о заложных покойниках и погоде.
- Колдун ходит потому, что не сдал силу перед смертью. Он привязан к дому и к родне, приходит по ночам, давит, ест, требует. Это самый опасный и самый устойчиво описанный тип.
- Неотпетый и утопленник без могилы ходит потому, что не получил обряда, и просит его.
- Тоскующий мертвец приходит к вдове или матери, которая по нему сильно голосит. Его приводит плач, и он в записях считается делом самих живых, а не его волей.
Общая примета ходячего одна: он не изменяется. Тело не тлеет, лежит румяное, гибкое, с отросшими ногтями и волосами, кровь у него жидкая. В деревенском счёте это не чудо и не святость, а прямой признак того, что покойник не отпущен.
Северные названия
На Русском Севере — Архангельская, Вологодская, Олонецкая, дальше на Вятку и Приуралье — ходячий колдун зовётся еретик, еретник, иретик. Слово церковного корня, но значение у него в деревне совсем не богословское: еретик — это умерший знающий, который встаёт. Он живёт в могиле, выходит ночью, ходит по деревне, заглядывает в окна, зовёт по имени, а откликнувшийся заболевает и умирает. Ему приписывают провалы под землю, ямы на кладбище, зимние заморы скота. Этот персонаж разобран подробнее в статье о еретике Русского Севера.
Рядом с ним в северо-западных и новгородских записях стоит ерестун: покойник, в тело которого вселился колдун и живёт вместо умершего среди своей же семьи. Отличие от еретика существенное — ерестун не в могиле, а дома, за столом, в постели, и родня годами не понимает, с кем живёт. Признак: перестаёт стареть, много ест, не ходит в церковь, начинает изводить своих одного за другим. Название это записано не повсеместно, и распространять его на весь Север не следует.
Отдельный северный и сибирский разряд — шуликуны: мелкая нечисть, выходящая на святки из воды и уходящая обратно в крещенскую прорубь. В части записей их прямо объясняют как некрещёных и проклятых детей, то есть как заложных.
Южные и западные названия
На юге и западе основным словом идёт упырь (упирь, вупырь). Это уже не «встающий колдун», а пьющий: он приходит к живым, чаще к родне и к скоту, и берёт кровь и силу. Отсюда и меры — кол, огонь, разрубание. Слово это старое, книжно засвидетельствованное задолго до этнографических записей, и в южнорусской, украинской и белорусской традиции оно центральное, тогда как на Севере почти не бытует.
В пограничных с Карпатами традициях сюда же примыкает двоедушник — человек с двумя душами, который спит мёртвым сном, пока вторая душа ходит; после смерти встаёт. Это западнославянский, а не великорусский персонаж, и его следует держать отдельно.
Прочие названия и оттенки
- Мертвяк, мертвец, ходячий, встающий — общее и самое частое обозначение, без специализации.
- Навьи, навий — старый и книжно-летописный ряд, в живой деревенской речи почти не встречающийся, но узнаваемый по производным вроде навьего дня.
- Игоша — умерший некрещёным младенец-уродец, безрукий и безногий, живущий в доме и требующий признания: ему кладут ложку и кусок за столом, и тогда он утихает.
- Умрун — не покойник, а святочный ряженый, изображающий его: лежит на лавке под холстом, потом вскакивает и хватает девушек. Название путать нельзя, но связь прямая: святочное ряженье покойником и есть игровая форма того же представления.
- Стень, тень — призрак, не тело; в ряде записей так зовут именно бесплотное явление умершего, отличая его от встающего мертвеца.
Разнобой этот в источниках настоящий: одно и то же слово в двух уездах может значить разное, а один и тот же персонаж носить три названия. Правило простое: работай по поведению, а не по имени. Имя даёт только подсказку, какого типа поведения ждать.
Признаки
- Ночные шаги в сенях, стук в окно или в стену со стороны, где стоит кровать.
- Зов по имени с улицы — один раз, дважды, никогда трижды. На третий, по традиции, откликаются, и потому не отвечают вовсе.
- Ощущение тяжести на груди во сне, синяки без причины наутро, отёкшие веки.
- Быстро худеющий и сохнущий человек в доме, обычно самый близкий покойному.
- Скотина не идёт во двор, собака воет мордой к земле, лошадь встаёт на дороге к кладбищу.
- Земля на могиле осела, провалилась воронкой или, наоборот, вспучилась, снег на ней тает раньше срока.
Что делают
Порядок работы традиция даёт жёсткий, и он одинаков для всех типов, кроме мелочей.
- Закрыть дом. Воткнуть нож или косу лезвием наружу в порог и в подоконник, положить у двери топор, повесить на окно сеть — узел он должен развязать, а узлов много.
- Рассыпать счётное. Мак, льняное семя, просо у порога, на окне и по дороге от кладбища к дому. Пока не пересчитает — не войдёт, а до рассвета не успевает.
- Не отвечать. Не откликаться на зов по имени, не открывать, не смотреть в окно.
- Прервать плач. Если ходит по тоскующему, первым делом останавливают голошение и убирают из дома его вещи и одежду.
- Идти к могиле. Работают днём, до полудня, вдвоём или втроём, молча.
- Забить кол. В могилу, в холм, вбивают осиновый кол — единым ударом, без замаха дважды. Второй удар в традиции считается ошибкой, отменяющей первый.
- Замкнуть словом. Отпуск говорится один раз, на месте.
- Уйти не оглядываясь и не тем путём, каким пришли.
Крайняя мера, к которой в записях прибегали при повторе, — вскрытие могилы, переворачивание тела ничком, перерезание жил под коленями, вбивание кола или гвоздя между лопаток и сожжение. Это делали общиной, тайно и с прямым риском попасть под суд.
Формула держит все обязательные части заговора:
Встану я не благословясь, пойду не воротами, а прогоном, полем чистым, к погосту старому, к земле немой. Ты, лежащий, ты, встающий, ты, ходящий по нашему следу, — я тебя знаю, я тебя называю не по имени, а по делу. Лежи, где положен, спи, где постлан, гляди в свою доску, слушай свою землю. Не подымайся на ноги, не ищи двери, не зови по имени, не садись на грудь, не пей крови, не бери силы. Замыкаю тебе рот осиною, замыкаю тебе ноги землёю, замыкаю тебе путь железом. Как осина дрожит и не растёт из сухого, так и тебе не встать из сырого. Ключ в воду, замок в землю. Слово моё крепко.
Если не помогло
Признаки, что не взяло: ходить стал реже, но приходит; в доме продолжает сохнуть человек; на могиле снова провал; во сне является и говорит.
- Ошибка в типе. Если это тоскующий, кол не поможет вовсе, а навредит; здесь работает только прекращение плача, поминальный обед и раздача его вещей чужим людям.
- Ошибка в месте. Заложный привязан не к могиле, а к месту гибели: работать надо там, у воды, у оврага, у дороги.
- Ошибка в замке. Если рассыпали счётное, а дверь оставили открытой — обходят и запирают весь круг: порог, окна, дымоход, погреб, ворота.
- Ошибка в отклике. Кто уже отозвался на зов по имени, тот помечен; его отмывают в проточной воде, переодевают во всё чужое, переводят спать на другое место в доме и держат при нём железо.
Цена работы у ходячего мертвеца одна на все области: он идёт по родству и по имени. Взявшийся его укладывать входит в это родство сам и остаётся в нём — потому в деревне такую работу отдавали знающему со стороны, а своим её делать не давали.