Огненный змей приходит не к тому, кого выбрал, а к тому, кто зовёт. В русских рассказах он летит на тоску по умершему или ушедшему — на слёзы вдовы, на плач по не вернувшемуся мужу, на неотпущенную любовь. Разбираем, как в традиции распознают посещение со стороны и по каким признакам сама женщина понимает, кто к ней ходит.
Кто он и как устроен
Имена: огненный змей, летун, налётник, любак, летучий, в ряде мест — просто «змей». Персонаж известен по всей русской территории, но особенно плотно записан на Севере, в Поволжье и в казачьих областях.
Внешне в полёте он не змея, а огонь: длинная искристая полоса по ночному небу, сноп искр с хвостом, «метла», огненное бревно, шар с рассыпающимся хвостом. Над нужным домом он рассыпается снопом искр и уходит в трубу. Иногда — в окно, в подпол, но труба основной путь.
Внутри избы он принимает вид того, по кому тоскуют: умершего мужа, погибшего жениха, ушедшего на службу сына, реже — просто красивого молодца. Обличье полное, узнаваемое, с голосом и повадкой. Отличают его по одному постоянному признаку, и он в записях почти обязателен: у него нет спины. Со спины он полый, как выдолбленный, там видны внутренности или пустота. Второй признак — руки и тело холодные при том, что от него пышет жаром. Третий — он никогда не приходит днём и никогда не остаётся до петухов.
Важное различие, которое в популярных пересказах смазывают. Змей бывает двух родов:
- Змей-любак, сожитель. Ходит к женщине, пьёт её жизнь. Это тот, о ком идёт речь дальше.
- Змей-носитель, приносящий добро: деньги, зерно, молоко, — тот, кого держат нарочно и кто ближе к «дворовому». Он тоже берёт плату, но иначе. Плата за него разобрана в статье о духах-обогатителях.
Иногда в рассказах эти двое сходятся в одном: змей ходит к вдове, приносит ей достаток, а забирает её саму. Отсюда и деревенское чтение внезапного богатства одинокой женщины.
Как он заходит
- Летит на закате и ночью, по одному и тому же маршруту, из ночи в ночь.
- Идёт на плач и на зов по имени. В записях прямо: пока не отплакали и не отпустили мёртвого, дорога ему открыта.
- Не входит без приглашения — но приглашением считается всякое обращение к покойному, разговор с ним вслух, обещание, зов.
- Заходит в трубу, поэтому трубу на ночь заслоняют, а печь закрывают.
- Не идёт в дом, где на ночь читают и держат порядок: закрыта труба, положено железо, не оставлена немытая посуда, не спят с распущенными волосами.
Признаки посещения: что видят соседи
- Огненная полоса над домом по ночам, рассыпающаяся искрами над трубой. Смотрят из соседнего двора, при этом на самого змея прямо не показывают пальцем — по примете, за это он идёт к показавшему.
- Собаки воют во дворе всю ночь или, наоборот, боятся и молчат, забившись под крыльцо.
- Скотина беспокоится в хлеву в те же ночи.
- Запах гари, серы, палёного возле дома при непротопленной печи.
- Голоса и разговор в избе ночью, когда женщина живёт одна.
- Свет в окне в неурочный час, тени двоих.
- Женщина перестала пускать в дом, не открывает, отговаривается.
- Она бросила ходить в церковь, сняла крест, перестала поминать умершего вслух.
Признаки на самой женщине
Здесь набор жёсткий и в записях повторяется почти дословно.
- Сохнет и бледнеет. Худеет при обычной еде, кожа желтеет, под глазами тени. Основной признак, по которому в деревне и ставили диагноз.
- Глаза блестят, лихорадочный румянец пятнами.
- Спит днём, не спит ночью. Ночью бодра, утром без сил.
- Не выходит со двора, избегает людей, отговаривается недомоганием.
- Не отпускает мёртвого: говорит о нём в настоящем времени, держит его вещи в постели, разговаривает вслух.
- Ждёт вечера. По вечерам прибирается, наряжается, ставит на стол на двоих.
- Раздражается и лжёт, если спросить прямо, а на попытку помочь отвечает злобой. В рассказах это отдельно оговаривается: она защищает того, кто её убивает, и добровольно от него не откажется.
- Тяжелеет. От змея, по записям, родится не ребёнок, а головня, обгорелое полено, ком, змеёныш, либо младенец, который не живёт и не крестится.
Срок в рассказах короткий: от нескольких месяцев до года. Кончается смертью — «иссохла».
Как проверить
Традиция знает несколько проверок, и они делаются со стороны, без ведома самой женщины.
- Посмотреть на трубу три ночи подряд с соседнего двора. Повторяющийся заход искр в одну и ту же трубу считается достаточным.
- Заглянуть в избу через окно с улицы, когда он там, и смотреть не в лицо, а на спину. Отсутствие спины — окончательное подтверждение.
- Смотреть через хомут, через сито или сквозь дыру в доске, найденную в старой стене. Общерусский способ увидеть истинный облик.
- Бросить на порог сор из-под печи или рассыпать золу и наутро смотреть след: у змея следа человеческого не остаётся, остаётся палёный или птичий.
- Внести в избу освящённое — свечу, ладан, вербу — и смотреть на реакцию хозяйки. В рассказах она мешает этому изо всех сил, и её сопротивление само по себе читается как признак.
- Позвать её к чужому огню, к печи, попросить взять хлеб из печи голой рукой. Отказ и страх перед печным огнём — устойчивая деталь.
Что нельзя делать при первых признаках
- Не показывать на летящего пальцем и не окликать его вслух.
- Не говорить женщине прямо в глаза, кто к ней ходит, пока не готов действовать. Предупреждённый змей, по рассказам, ускоряет своё дело и убивает быстрее.
- Не оставлять её одну на ночь, но и не устраивать засаду в её избе в одиночку.
- Не открывать на ночь трубу и не выгребать золу перед сном.
- Не поминать вслух того покойника, чьё обличье он взял, в темноте и в её присутствии.
- Не тянуть. Между первыми искрами над трубой и «иссохла» в записях проходит немного времени, а работа на отваживание требует подготовки: трав, срока, помощников. Порядок этой работы разобран в статье о том, как избавиться от огненного змея.
Формула держит все обязательные части заговора — это короткий ночной запор дома, ставящийся, пока хозяйку ещё можно вытянуть:
Встану я, раба Божия, благословясь, пойду из избы дверьми, из ворот воротами, стану посреди двора лицом к полуночной стороне. Летит по небу змей огненной, летит налётник, летит любак, рассыпается искрами над моей трубой. Не тебе моя труба, не тебе моё окно, не тебе моя половица, не тебе моя тоска. Заслоняю трубу заслонкою железною, кладу на порог косу вострую, сыплю по окнам мак-самосейку — не влететь тебе, не войти тебе, не сесть тебе у меня в изголовье, не назваться тебе моим именем, не взять тебе моего дыхания. Как маку не собрать до единого зёрнышка, так и тебе в мой дом не бывать. Слово моё крепко, ключ в воде, замок в земле. Аминь.