Ночью на грудь наваливается тяжесть, тело не слушается, крикнуть нельзя, а в комнате кто-то есть. По всей великорусской полосе это описывается одинаково и называется прямо: домовой давит. У традиции на этот случай есть готовый порядок действий, и в нём три части — как вырваться, как заставить ответить и как сделать, чтобы не повторялось. Разберём все три, включая то, за что придётся заплатить.
Что происходит по счёту традиции
Ночная тяжесть в русских записях приписывается нескольким разным существам, и это не путаница, а различение по обстоятельствам.
- Домовой — если давит в своём доме, ночью, без злобы, и на вопрос отвечает. Это самая частая версия: хозяин пришёл предупредить о том, что будет.
- Мара, кикимора — если давит с мучением, с волосами в лицо, с ощущением чужой женской фигуры, чаще в чужом или в неблагополучном доме.
- Ночница — если давит младенца.
- Покойник, «свой» умерший — если давящий узнаётся, если после этого тянет тоска, если это началось вскоре после похорон.
Различие практическое: домового спрашивают, остальных гонят. Спутать эти два хода — главная ошибка, и о том, как отличить, ниже.
Врач это состояние называет иначе, и медицинское объяснение никак не мешает традиции работать: почти всё, что она предписывает — режим сна, поза, отказ от еды и питья на ночь, погашенный свет, — снижает частоту приступов и по нынешним меркам тоже.
Как это выглядит
Совпадение описаний по разным районам полное:
- тяжесть на груди, иногда точечная, как ладонь или колено;
- тело не двигается, при полном сознании;
- голос не идёт, крик застревает;
- ощущение чужого присутствия, чаще у изголовья или в ногах;
- иногда — шерсть, тепло, вес мохнатого тела;
- иногда — холод и вес чего-то голого, костлявого, мокрого;
- шаги, дыхание, шёпот перед приступом;
- отпускает разом, часто после одного удавшегося движения.
Шерсть, тепло и мягкость — свой. Холод, голая кожа, костлявая рука, мокрое — не свой. Это старейшее и самое надёжное различение, и оно же лежит в основе святочных гаданий, где ждут прикосновения мохнатой или голой руки.
Первое: как вырваться
Порядок отработан и делается в приступе, без раздумий.
- Не бороться всем телом. Общее усилие только продлевает. Работает движение в одной малой точке.
- Двигать мизинцем, большим пальцем ноги, языком, глазами. Одна точка, много раз подряд, коротко.
- Дышать не глубже, а чаще. Дыхание не блокируется, и через ритм дыхания тело возвращается быстрее всего.
- Пробовать не крикнуть, а промычать — звук закрытым ртом идёт раньше речи.
- Если удаётся слово — сказать одно короткое, привычное, своё. Молитва, имя, любая крепкая формула, которую знаешь наизусть. Длинного текста в приступе не выговоришь, и рассчитывать на него не надо.
- Вырвавшись — сразу сесть, спустить ноги на пол, встать. Не переворачиваться и не засыпать в той же позе: повтор идёт чаще всего именно так.
- Умыться, отпить воды, перестелить постель. Подушку перевернуть.
Второе: заставить ответить
Это старая техника, и она — единственное, ради чего ночную тяжесть в традиции терпели. Пока давит, домового спрашивают: «К худу или к добру?»
Отвечает он тремя способами, и все три записаны широко:
- голосом — коротко, одним словом, «к добру» или «к худу»;
- прикосновением — гладит по голове мягко и тепло, значит к добру; холодной или голой рукой, значит к худу;
- уходом — отпускает сразу, значит к добру, давит дольше и тяжелее, значит к худу.
Порядок:
- Задать вопрос в приступе, не вырываясь. Мысленно, если голос не идёт.
- Спрашивать один раз. Переспрашивать нельзя.
- Не хвататься за него рукой, не пытаться поймать за шерсть и не тянуть на себя. Это отдельно оговоренный запрет, и он строгий.
- Ответ принять молча, не благодарить вслух, не смеяться.
- Наутро никому в доме не рассказывать до вечера.
Цена названа прямо, и вот она. Спросив, ты обязан принять ответ. Тот, кто получил «к худу» и полез переспрашивать, получает продолжение — давит ночь за ночью, и в записях это заканчивается тем, что человек перестаёт спать вовсе. Кроме того, вопрос открывает разговор: спросивший однажды получает следующий приход уже без своего вопроса. Кому эта весть не нужна — тот вырывается сразу и не спрашивает.
Третье: как отвадить
Если давит регулярно и вести тебе не нужно, работает такой порядок.
- Постель развернуть. Основное правило по всей полосе: не спать ногами к двери и не спать под матицей. Кровать не ставят на месте, где раньше стоял стол или где обмывали покойника.
- Не спать на спине. Приступ почти всегда идёт в этой позе. Кто иначе не может, кладёт руку на грудь ладонью вверх.
- Вечером изба прибрана, посуда вымыта, стол вытерт, вода накрыта, сор вынесен до заката.
- На ночь у изголовья положить железное: нож, ножницы, гвоздь. Острие — от себя, к двери или к стене, не на спящего.
- Под подушку — сухую полынь или чабрец, либо горсть соли в тряпице.
- Перед сном обойти избу от красного угла к порогу и обратно, не разговаривая.
- Три вечера подряд поставить хозяину полную долю в кут или за печь: каша, хлеб с солью, масло, питьё. Не остатки со стола, а сваренное нарочно.
- Сказать слово, стоя у печи.
Рабочий текст, выстроенный по канону северных записей:
Хозяин-батюшка, дедушко домовой, ты в моём дому старший, ты моё тепло делишь, ты мой хлеб ешь. Кланяюсь тебе от порога до красного угла, ставлю тебе кашу с маслом, хлеб с солью, питьё в чашке. Не гнать тебя пришёл, не бранить пришёл — просить пришёл. Ночью на грудь мне не садись, дыханья моего не запирай, руки-ноги мне не вяжи, голоса моего не отнимай. Есть тебе что сказать — скажи днём, покажи знаком, а сон мой не тронь. Мне сон крепкий, тебе покой сытый; мне ночь тихая, тебе угол тёплый. А кто не ты, кто чужой под мою крышу ночью лезет, — тому от порога поворот, от матицы отказ, от печи запрет. Слово моё крепко, замок в печи, ключ в золе.
Если давит не свой
Признаки, по которым видно, что дело не в домовом:
- холод, сырость, вес чего-то голого или костлявого;
- волосы в лицо, ощущение женской фигуры, длинных рук;
- на вопрос не отвечает, а давит сильнее;
- после ухода остаётся вонь, тоска, ломота, синяки;
- началось после переезда, после похорон, после ссоры с конкретным человеком;
- давит всех в доме по очереди;
- давит не дома, а в чужом жилье, в бане, в гостинице.
Тут не спрашивают. Порядок другой:
- Не вступать в разговор вообще, ни мысленно, ни вслух.
- Вырваться по обычной схеме и встать, зажечь огонь. Именно огонь, свеча или лучина, а не только электричество.
- Умыться непитой водой, воду вылить за порог, а не в раковину.
- Постель перестелить целиком, бельё утром выстирать.
- Дом окурить полынью или можжевельником, дым вынести наружу через дверь, а не разгонять по комнатам.
- Осмотреть три опорные точки — порог, печной угол либо место печи, матицу или потолочную балку — на подклад: узелок, шерсть, кость, иглы, землю. Найденное вынести на щепке и сжечь за двором.
- Спальное место сменить на три ночи.
- Если началось после похорон — доделать то, что не доделано в поминальном чине. Это отдельный разбор, но начинают всегда с него, а не с оберегов.
Признаки, что выправилось
- ночи идут подряд без приступов, две-три недели без повтора;
- сон стал сниться связный, с дорогой, домом, полем — это в записях считается хорошим знаком;
- оставленная хозяину доля стоит сухая и без плесени;
- в доме стало слышно мелкое — шорох за печью, лёгкая возня, — но без тяжести. Это нормальный, работающий дом, а не пустой.
Если после полного круга — доли, чистки, разворота постели, осмотра точек — тяжесть возвращается ночь в ночь и уже с болью, ломотой и синяками, разговор кончился: это не домашний хозяин и не порядок сна, а либо наведённое, и тогда работать надо со снятием, либо тело, и тогда идти к врачу. Традиция в этом месте разводила случаи не хуже нашего и лишнего геройства от человека не требовала.