Спорынья в русском языке значит сразу две вещи: чёрный рожок на ржаном колосе и прибыток, который сам собой заводится в работе. Это не омонимы и не путаница — это одно понятие, взятое с двух сторон. А житный дед — тот, у кого спорынья в руках и кто решает, дать её этому полю или не дать.
Два значения одного слова
Корень тут «спор» — тот же, что в словах «спорый», «спориться», «неспорый». Спорынья — свойство вещества прибывать сверх собственной меры: горсть муки, из которой вышло больше хлеба, чем должно, воз снопов, намолотивший больше, чем считали по глазу. Это спорынья в первом смысле — невидимая доля, которая либо есть в зерне, либо её нет.
Второе значение — телесное. Спорыньёй зовут чёрные рожки грибка на ржи, а также сросшиеся, двойные и тройные колосья. И то и другое считалось не порчей, а знаком: там, где хлеб идёт против обычной меры, работает хозяин. Двойной колос при жатве откладывали отдельно, несли в дом и хранили до нового сева — это отмечено у восточных славян широко, под разными местными названиями. Из того же гнезда слов идёт спорыш — в ряде записей прямо персонаж, дух плодородия, показывающийся сдвоенным колосом.
С чёрными рожками сложнее. Отравление ими давало «злую корчу» — судороги, сухую гангрену, видения. Традиция знала эту беду и знала, что она приходит с хлебом, но доброго смысла слова из-за этого не отменяла. Логика та же, что и во всей низовой традиции: сила, дающая прибыток, той же рукой берёт плату.
Житный дед и его родня
Жито — общее имя для хлеба на корню, чаще для ржи, местами для ячменя. Житный дед, житный дедко, житный дядька — хозяин хлебного поля, севернорусское и западное имя того же существа, которое в средней полосе зовут полевиком, полевым, межевиком, луговиком.
Облик по записям устойчивый в главном и плавающий в частностях:
- старик ростом с колос летом и ростом с человека после жатвы — он меняется вместе с хлебом;
- лохматый, весь в колосьях и остях, борода из соломы, волосы травяные;
- глаза как угли, бегает быстро, следа не оставляет;
- в других записях — не старик, а мохнатый ком, тень, вихрь по меже, серый пёс в межевой канаве.
Живёт он не «в поле вообще», а в точках: в меже, в последней несжатой полосе, в последнем снопе, в межевой яме, под межевым камнем. Границы поля для него — то же, что для домового порог и печь. Отсюда запрет спать на меже и садиться на межевой камень: это не брезгливость, а вход на чужое место.
Родня у него та же межевая: полудённица, которая ходит по хлебу в самый жар и наказывает работающих в полдень, и хозяева последнего снопа — о них отдельно говорится в разборе «бороды», несжатой пряди, оставляемой на поле. Местами житного деда и полудённицу прямо сводят в одну семью.
Откуда это известно и где записи расходятся
Основной массив — записи второй половины XIX и первой трети XX века, севернорусские, среднерусские и западнорусские губернии, плюс белорусские и украинские параллели, которые здесь особенно плотные: у соседей полевой хозяин прописан подробнее.
Расходятся записи в двух местах. Первое — лицо или доля: в одних текстах житный дед и спорынья суть разное, хозяин и то, что он даёт; в других спорынья сама персонифицирована, ходит по полю женщиной или ребёнком и уходит из деревни, где хлеб не берегут. Выбирать между линиями для практики не нужно: работаешь с хозяином, просишь долю.
Второе — добрый он или злой. Полевик среднерусских записей чаще вредный: путает жнецов, наваливается в полдень, душит спящих на меже. Житный дед северных и западных записей чаще покровитель, которого кормят и благодарят. Это разные фазы одного: он добр к тем, кто платит, и опасен к тем, кто ходит по его земле как по своей.
Чем задобрить: обход поля
Работа делится на три точки года — сев, налив колоса, жатва. Ниже общий порядок, сведённый по типовым описаниям обхода; частности по местам разнятся, но каркас один.
- Идти на рассвете, до чужого глаза. Никому не говорить, куда идёшь, и на обратном пути не отвечать на вопросы, пока не войдёшь в дом.
- Взять с собой хлеб от своего печева, соль и что-то жидкое — молоко, реже пиво или квас. Покупное не годится: даётся своя доля, а не купленная.
- Обойти поле по краю посолонь, то есть по солнцу, начиная от того угла, который ближе к дому.
- На каждом углу остановиться и назвать хозяина вслух. Углы поля и межевые камни — его точки, там он слышит.
- Долю положить на меже — не в борозду и не на дорогу. Хлеб раскрошить, соль сыпнуть сверху, жидкое вылить на землю рядом.
- Уходя, не оглядываться и не идти той же дорогой, которой пришёл.
- Ничего с поля в этот день домой не нести — ни колоска, ни травинки, ни камня.
Сроки: сев — в день первой борозды; налив — когда хлеб «пошёл в трубку»; жатва — в день зажина, до первого срезанного снопа. Оставление последней пряди — отдельный обряд со своим порядком.
Запреты на всё время, пока хлеб на корню: не свистеть в поле, не браниться, не хвалиться урожаем вслух, не мерить поле шагами при чужих, не спать на меже, не работать в самый полдень.
Текст обращения
Формула держит все обязательные части заговора:
Встану я, раб Божий, благословясь, пойду перекрестясь, из дверей в двери, из ворот в ворота, полем чистым, дорогой торной, на свою полосу, на четыре угла.
>
Житный дед, седая борода, соломенный волос, хозяин межи и хозяин борозды, отзовись на моё слово. Я тебе хлеба принёс своего печева, соли белой, молока с своего двора. Не за чужим пришёл, за своим.
>
Дай моему полю спорыньи: в корень крепости, в стебель силы, в колос полноты, в зерно веса. Чтобы стояло, не легло, чтобы налилось, не выпустело, чтобы в сноп вошло щедро, а из снопа вышло щедро, а из мешка вышло больше, чем в мешок вошло.
>
Отведи от моей полосы огонь и град, суховей и ливень, чужой глаз и чужую руку, полдневный жар и полуночный холод.
>
Что моё — то моё, что твоё — то тебе положено. Тебе доля с угла, мне доля с гумна. Слово моё крепко, как межевой камень, как то слово, а на нём замок, а ключ в воду.
Идёшь мимо и хочешь просто отметиться — хватает короткого, без выхода из дома: назвать его, положить корку на межу, сказать вслух, что это ему, и уйти не оглядываясь.
Спорынья в квашню
Домашняя половина той же работы идёт у печи, и там спорынья — уже прямо про тесто. Старое приветствие вошедшего к хозяйке, которая ставит хлебы: «Спорынья в квашню!» — с ответом про сто рублей в мошну. Это не вежливость, а вложение доли: вошедший добавляет своё слово в чужое тесто.
Отсюда правила у квашни, которые держатся вместе с полевыми: квашню не мыть дочиста, оставляя закваску и «дух» в дереве; не ставить тесто в ссоре; при посадке хлебов в печь молчать, двери не открывать, в подпол не лазить; первую краюху нового хлеба отдавать — на поле, на межу или на печной шесток.
Двойной колос, найденный при жатве, держат там же, где закваску, и при новом севе бросают в первую горсть зерна. Так спорынья замыкается в круг: поле — квашня — снова поле.
Признаки отклика
Отклик читают по поведению поля и по мелким знакам на обходе.
- Ветер поднялся навстречу в момент, когда назвал имя, и стих сразу после.
- Долю к следующему приходу тронули: птица, мышь, собака — хозяин берёт чужими руками, брезговать этим нечего.
- Хлеб на твоей полосе выстоял там, где у соседей полегло.
- Двойной колос при жатве, особенно найденный первым.
- Тяжесть и сонливость на меже, проходящая, едва отойдёшь на три шага, — тебя заметили и отодвинули. Это ещё не отказ.
Признаки отказа: доля лежит нетронутой и подсохшей; на обходе сбился со счёта углов; вихрь пошёл по полосе поперёк хода; на меже встал столбом сухой смерч. Последнее традиция читает жёстко — не подходить, не смотреть, уйти.
Если пошло не так
Обход прервали — заговорили на дороге, окликнули по имени, встретили пустое ведро. Обход не «дохаживают» на другой день: начинают заново с первого угла и с новой доли, в следующий подходящий срок.
Взял с поля лишнее — камень, ветку, чужой колос, деньги с межи. Вернуть на то же место, добавив хлеб и соль, и сказать вслух, что берёшь назад своё слово, а не его добро.
Спорынья ушла. Признак — хлеб есть, а сытости нет: молотишь много, выходит мало, тесто не подходит, каравай черствеет в день. Работа тут не полевая, а домовая: чистят квашню и печь, ставят новую закваску, первую выпечку отдают целиком. Только после этого возвращаются на межу.
Общее правило со всеми хозяевами открытого места: житный дед наказывает не за неверие, а за хозяйничанье. Спорынья — не подарок, а доля, выделенная из общего. Кто взял долю и не отложил обратную, тот не обманул хозяина, а занял у него, и счёт ему предъявят на том же поле.