Заложные — это мёртвые, которые не дожили своего срока и потому не ушли. Умер человек не своей смертью — от петли, от вина, от воды, от чужой руки — и век его остался недобранным: он обязан доживать его здесь, при живых, на том месте, где оборвался. Из этого разряда выходит почти вся русская нечисть, которая когда-то была людьми: русалки, кикиморы, полуверицы, упыри, ходячие покойники.
Имя и что оно значит
Термин «заложные» ввёл в научный оборот Зеленин в начале XX века, взяв его из живой речи северных и среднерусских губерний, — от глагола «закладывать». Такого мёртвого не зарывали, а закладывали: клали в яму или прямо на землю в стороне от кладбища и забрасывали ветками, хворостом, камнями, землёй наспех. Смысл прямой: тело не отдают земле, потому что земля его не берёт.
Народных обозначений много, и они разные по оттенку:
- заложные, закладные — севернорусское, от способа погребения;
- нечистые, нечистые родители — в противопоставление «родителям», то есть предкам, умершим правильно;
- опойцы — умершие от вина, самая многочисленная группа в записях XIX века;
- мертвяки, стоячие, ходячие — по поведению;
- безымянные, божьи люди, убогие — те, кого никто не признал и не отпел.
Живые «родители» и заложные — два разных отдела мира мёртвых, и путать их нельзя. Предок кормится с общего стола в родительскую субботу и защищает род. Заложный к столу не допускается никогда.
Кто сюда попадает
Разряд собирается по одному признаку — смерть вне порядка. В записях устойчиво числятся:
- Самоубийцы, прежде всего удавленники.
- Опойцы.
- Утопленники и замёрзшие.
- Убитые и разбойники.
- Умершие внезапно, без покаяния и напутствия.
- Некрещёные и мертворождённые дети, а также дети, задавленные матерью во сне.
- Проклятые родителями при жизни — уведённые, пропавшие, «унесённые вихрем».
- Колдуны и знахари, не сдавшие ремесла; про них подробнее в статье о колдуне, который не может умереть без передачи.
Отдельно стоят некрещёные и проклятые дети: их не столько боятся, сколько жалеют, и работа с ними другая. По разным записям такой ребёнок ходит вокруг дома, плачет в трубе, просит имени и рубашки; из него получается игоша, потерчонок, мавка, а из утонувшей девушки — русалка.
Где их клали
Общее правило: не в освящённой земле и не в границах общины. Практика различалась.
- На месте смерти, у дороги, на меже, на границе двух полей или двух приходов, в овраге, под мостом.
- В убогом доме (он же божедомка, скудельница) — общей яме-сарае, куда свозили безвестных и заложных в течение года, а хоронили разом в один день, чаще всего в Семик. Убогие дома держались в городах и крупных сёлах и были упразднены в конце XVIII века.
- На отдельной «нечистой» полосе кладбища, за оградой, у стены.
Проходя мимо такой могилы, каждый бросал на неё ветку, щепку, камень или горсть земли — это и есть «закладывание», продолженное во времени. Куча росла годами. Смысл двойной: придавить и одновременно отдать долю, чтобы не увязался следом.
Тут стоит сказать честно: стройная картина Зеленина — это обобщение, и на местах она соблюдалась неровно. Во многих приходах самоубийц всё-таки клали на кладбище, только без отпевания и в дальнем углу. Утопленника, если его признавали свои, случалось похоронить как всех. Жёсткость зависела от священника, от волости и от того, насколько дурная слава была у покойного при жизни.
Чем они опасны
Заложный вредит не столько лично, сколько погодой и полем. За ним числятся:
- засуха — самое частое обвинение; земля не принимает мёртвого, и небо запирает воду;
- град и вымерзание — если тело закопали в поле или на меже;
- мор скота и повальные болезни;
- вихрь и буря — считалось, что заложный ходит в вихре, отсюда обычай бросать в вихрь нож;
- порча посевов на своей полосе — покойник тянет к себе урожай.
Личный вред тоже есть, но он вторичен: приходит к родне, зовёт с собой, наваливается ночью. Если начинает пить кровь — это уже упырь, и работать надо иначе, как разобрано в отдельной статье.
Общинная логика при засухе была прямой: искали свежую или подозрительную могилу и разбирались с ней. Тело выкапывали и переносили за границу поля, забрасывали заново, обливали могилу водой вёдрами, иногда сбрасывали тело в реку или болото. Обливание водой — самый распространённый и самый мягкий вариант: воду дают тому, кто её держит.
Порядок поминания
Кормят заложных не когда попало, а в свои дни. Основной — Семик, седьмой четверг после Пасхи; к нему привязывалось и общее погребение из убогого дома. Второй — Троицкая родительская суббота. В ряде мест ещё Радуница и день, в который человек умер.
Как это делается:
- Долю готовят отдельно от общей стряпни и на отдельной посуде, которую потом в дом не возвращают либо не ставят на общий стол.
- Хлеб, блины, яйца, соль, питьё. Ложку кладут одну, не пару.
- Несут не на своё кладбище к родителям, а на край: к могиле-закладке, на перекрёсток, к воде, на межу, под старое дерево.
- Кладут на землю, а не на камень и не на доску. Ставят с левой руки.
- Говорят вслух, кому и за что. Имени, если оно известно, не выкрикивают, а произносят один раз тихо.
- Уходят молча, не оборачиваясь, домой заходят через порог с водой и обмывают руки.
Некрещёному ребёнку доля другая: ему дают имя и рубашку. Кусок белого полотна кладут на землю или вешают на куст у воды, называют имя вслух трижды — и с этого он перестаёт ходить и плакать. Обычай этот бытует широко и в разных местах оформлен по-разному, но суть везде одна.
Текст обращения
Текст читают у закладки, у перекрёстка или у воды, положив долю. Он не зовёт мёртвого, а отдаёт ему причитающееся и запирает дорогу к дому. Формула держит все обязательные части заговора:
Пойду я не в двери, выйду не в ворота, тропой не хоженой, стороной не езженой, на пустое место, на глухую закладку, где ни креста, ни имени, ни памяти. Вы, лежащие не в своей земле, недожившие свой век, невыпитые, недосказанные, недоплаканные, — не зову вас по именам, не тревожу вас по отчествам. Вот вам хлеб первый, вот вам соль вторая, вот вам питьё третье. Берите долю свою, доживайте век свой на своём месте: у дороги — придорожное, у воды — приводное, в поле — полевое. К моему двору не идите, в мои ворота не стучите, за моим столом места не ищите, за мной следом не увязывайтесь. Как эта земля вас держит, так и держит; как эта вода бежит, так и уносит. Замок в землю, ключ в воду, слово при мне.
Читают один раз. Оставшуюся посуду и остатки не приносят обратно.
Признаки отклика и если пошло не так
Отклик читается по крупному, не по личному: после обливания могилы в засуху ждут дождя в течение трёх дней; после поминальной доли в доме прекращаются ночные стуки, шаги и плач за печью, перестаёт «ходить» тот, кто ходил, скотина успокаивается, ребёнок спит без крика.
Признаки, что сделано неправильно:
- доля осталась нетронутой ровно так, как положили, и через сутки на неё не сели ни птица, ни муравей — место выбрано не то, надо переносить к воде;
- сразу после обряда в доме начали биться посуда и стёкла — взяли не того мёртвого либо назвали имя вслух там, где не следовало;
- пострадавшему стало сниться, что его зовут по имени с улицы, — на такой зов не отзываются ни во сне, ни наяву, и после третьего раза долю относят повторно, уже на перекрёсток;
- в доме появился холод углом, от пола — значит, притащили следом; обмывают порог водой с угольком и выносят воду за ворота.
Главная ошибка — поминать заложного вместе с родителями, в родительскую субботу и с общего стола. Это открывает ему дом как своему. Вторая — забирать домой посуду и остатки. Третья — жалеть вслух и звать по имени: заложный идёт на имя, и это единственное, чем его можно случайно привязать к себе на годы.