Упырь — не вампир из книжек и не отдельная порода нечисти. Это покойник, который не принял смерть: тело не отдалось земле, душа не ушла, и то, что осталось, кормится живыми. В восточнославянской традиции упырь стоит на одном краю большого поля мёртвых-беспокойных, а на другом краю того же поля — ходячий покойник и еретик, о которых речь в соседних статьях рубрики.
Имена
Само слово старше всех записей о нём. В древнерусских книжных памятниках XI века упыри поминаются рядом с берегинями как те, кому «клали требы», и там же встречается прозвище писца — Упырь. То есть имя жило в языке задолго до того, как этнографы начали собирать быличку.
Народных вариантов много, и они распределены по географии:
- упырь, упирь, опырь — общевосточнославянское, чаще на юге и западе;
- вупыр, вопыр — Полесье;
- упир, упирь — украинские записи, откуда и двоедушник (человек с двумя душами, одна из которых ходит при жизни);
- еретик, еретник, ерестун, ёретица — Русский Север и Приуралье; это умерший колдун, встающий из могилы;
- вампир — заимствование через южнославянское, в живой русской деревенской речи редкое, книжное.
Различать их до конца не выйдет: границы размыты, и один рассказчик назовёт «упырём» то, что сосед в той же волости зовёт «еретиком». Важно другое — механика у всех одна.
Откуда берётся
Упырём становится не всякий мёртвый, а тот, чья смерть была неправильной или чья жизнь была нечистой. Записи сходятся на нескольких категориях:
- Колдун и знахарь, умерший без передачи ремесла. Это отдельный и большой сюжет, разобранный в статье о том, почему колдун не может умереть, не сдав силу.
- Самоубийца, опойца, утопленник, убитый — то есть заложный покойник в чистом виде.
- Некрещёный, отлучённый, проклятый матерью или отцом.
- Умерший в отступничестве — отсюда северное «еретик» без всякого богословского смысла.
- Тот, через чьё тело до погребения перескочила кошка, собака или через кого перелетела птица; тот, кого забыли отпеть; тот, над кем в доме не караулили ночь.
Пятый пункт показывает главное: упырём делает не грех, а разрыв обряда. Мёртвого ведут по дороге из мира в мир, и любая дыра в этой дороге — повод вернуться.
Облик и признаки
При жизни на будущего упыря указывают приметы: двойной ряд зубов, сросшиеся брови, красное родимое пятно, «сорочка» при рождении, чрезмерная волосатость. Приметы эти кочуют по записям и никакой уверенности не дают — их приводят задним числом, когда беда уже случилась.
После смерти признаков больше и они конкретнее. Могилу вскрывают и смотрят на тело:
- лицо румяное, губы полные, кожа не тронута тлением;
- рот приоткрыт, у рта или в углах глаз — свежая кровь;
- левый глаз открыт;
- саван изгрызен или сдвинут, тело лежит не так, как положили;
- ногти и волосы отросли;
- земля над могилой осела воронкой или в ней видна отдушина.
Ходит упырь ночью, с полуночи до первых петухов, чаще всего к своим — к вдове, детям, соседям по дому. Пьёт кровь у спящих, дышит в лицо, наваливается грудью. Внешне жертва не ранена: она вянет, худеет, спит и не высыпается, к утру находит на теле синие пятна. Скот доится кровью или перестаёт доиться вовсе, но это уже пересекается с работой ведьмы-доёнки, и в деревне сначала разбирались, кто именно виноват.
Вторая, более широкая беда — мор и засуха. Если в селе повальная болезнь или который месяц нет дождя, ищут упыря: считается, что мёртвый держит воду и тянет людей за собой.
Чем задобрить
Скажу прямо, потому что путаница тут вредная. С упырём не договариваются. Он не хозяин места, у него нет своего угла и своей доли, ему нечего дать за услугу. Всё, что традиция называет «задабриванием», относится к более раннему моменту — пока мёртвый ещё не встал или встал недавно и не вошёл в силу.
Плата, которая имеет смысл:
- Поминальная доля. Заложных поминают не как обычных родителей, а в особые дни — на Семик, в Троицкую субботу, на седьмой четверг после Пасхи. Им выставляют питьё и хлеб, но не в дом и не на общий стол, а на край: на могилу, на перекрёсток, у околицы.
- Возврат недоданного. Если покойник встал за обидой — не отдали долг, не справили по нему как следует, не положили в гроб его вещь, — недоданное относят на могилу и говорят вслух, за что оно.
- Отпуск имени. Пока родня зовёт мёртвого по имени, плачет и тянет, он ходит. Голошение по нему прекращают, вещи раздают, место за столом убирают.
Всё остальное — не задабривание, а работа с телом.
Порядок работы с могилой
Действия традиции, изложенные как есть.
- Определяют мёртвого. По деревне идут дважды: сначала смотрят, к кому ходит, потом смотрят, кто умер неправильно. Если не сходится — не копают.
- Идут до восхода, вчетвером-впятером, натощак, без разговоров по дороге. Женщин на такое дело не берут в большинстве записей.
- Вскрывают могилу, смотрят на тело по признакам выше. Не нашли признаков — закапывают и молчат.
- Нашли — обездвиживают. Способов несколько и они не взаимоисключающие: осиновый кол между лопаток или в сердце, серп либо коса на шею, железные гвозди в пятки и ладони, подрезанные под коленями жилы, тело кладут ничком.
- Дают счётную работу: в гроб и на могилу сыплют мак, просо, льняное семя, песок. Мёртвый обязан собрать всё до зерна и до утра не успевает никогда.
- В крайнем случае жгут. Пепел развеивают над бегущей водой, не над стоячей.
- Могилу закапывают, поверх кладут дёрн травой вниз, вокруг обходят с железом. Уходят не оборачиваясь и в дом сразу не заходят: сначала на порог, потом через порог с водой.
Домашняя оборона на ночь проще: рассыпать мак у порога и на подоконнике, положить нож или косу лезвием к двери, повесить на скобу колючее — шиповник, боярышник, репей, — а спящему больному поставить в изголовье воду. Отдельно про порог: границу дома упырь берёт тяжело, и почти вся защита строится именно на ней.
Текст обращения
Он нужен в одном случае — когда мёртвого отпускают: у могилы, при поминальной доле, при возврате недоданного. Это не разговор с нечистью, это закрытие пути. Формула держит все обязательные части заговора:
Встану я не благословясь, пойду не перекрестясь, из дверей не в двери, из ворот не в ворота, полем не тропой, лесом не дорогой, на старое кладбище, на глухую могилу. Ты, раб непокойный, имени твоего не зову, отчества твоего не поминаю. Взял ты своё: земли по себе, доски по себе, гвоздя по себе, савана по себе. Вот тебе хлеб мой, вот тебе питьё моё, вот тебе доля твоя — больше за тобой ничего не числится. Не ходи ко двору моему, не дыши в лицо моё, не пей крови моей, не тяни жилы мои, не наваливайся на грудь мою. Лежи, где положен, до сухого дерева цвета, до горелого камня всхода, до третьих петухов, которых на земле не будет. Слово моё крепко, замок земляной, ключ водяной, вода бежит — назад не ворочается.
Читают трижды, стоя лицом к могиле, после третьего раза кладут долю и уходят молча. Оглядываться нельзя ни разу.
Признаки отклика и если пошло не так
Что показывает, что дело сделано: сон у пострадавшего выравнивается в первые две-три ночи, синие пятна сходят и новых не появляется, скотина берёт корм, в доме перестаёт пахнуть могильной сыростью, собака ночью успокаивается. Земля на могиле садится ровно, без воронки.
Что показывает, что не сделано: то же самое началось у соседа или у второго человека в доме — значит, взяли не того; воронка на могиле проваливается заново; пострадавший начинает сам говорить о мёртвом и звать его; в доме появляется мёртвый запах при закрытых окнах.
Тогда всё начинают заново и с определения, а не с кола. Самая частая ошибка — вскрыть не ту могилу: по традиции это тяжёлое дело, за которое рассчитывается вся деревня, и оправданий тут не бывает. Вторая частая ошибка — работать вечером вместо рассвета. Третья — оставить в доме вещь мёртвого, за которой он и приходит.
Отдельно: если у пострадавшего начинают выпадать волосы и он сам ищет ночью дорогу к кладбищу, дело уже не в упыре, а в том, что человека тянут через порог. Такое разбирается иначе — с оберегом на пороге, с перекладыванием сна и с работой на возврат воли.