Еретик и еретица: имена, облик, чем задобрить, текст обращения

Еретик в деревенском языке не имеет никакого отношения к церковной ереси. Так называют умершего колдуна, который не улежал в могиле и ходит: сосёт кровь, наводит мор, ест скотину, приходит к своим. Слово перешло в низовую традицию из церковного обихода и полностью сменило смысл — там, где священник говорит о вероучении, деревня говорит о ходячем мертвеце с красным лицом.

Что это и как устроено

В основании лежит различение, на котором держится вся народная похоронная практика: покойники бывают родители и заложные.

Родители отжили свой срок, умерли своей смертью, приняты землёй. Их поминают, к ним ходят, они помогают.

Заложные умерли не своей смертью или не своей жизнью: утопленники, удавленники, опойцы, самоубийцы, некрещёные младенцы, проклятые родителями и — прежде всего — колдуны. Их земля не принимает. Такой покойник дохаживает отпущенный ему при рождении срок, но уже не как человек: он лежит в яме днём и ходит ночью, пока не выйдет его век.

Еретик — заложный высшей категории, потому что при жизни у него были работники, и после смерти они остались при нём. Отсюда его особая активность: он не просто беспокоит — он продолжает ремесло. Он метит следующих, наводит падёж, уводит своих домашних одного за другим по старшинству.

Второй ключ — передача. Колдун, не успевший передать своё, встаёт почти обязательно. Тот, кто передал по чину, ложится спокойно. Это прямо связано с тем, почему знаток не может умереть без передачи, — механика там одна.

Имена и облик

еретик, еретник, еритник, ерестун, еретица, еретничка — основной ряд;
ходячий, ходок, встающий, неспокойный — по действию;
упырь, вупырь — южная и западная параллель того же круга;
заложный, нечистый покойник, не свой — по разряду.

Женский вариант — еретица — в записях самостоятелен и не сводится к «жене еретика»: это умершая ведунья, чаще старуха, и специализация у неё своя. Она чаще приходит в дом к живым родственникам, садится за стол, ложится к младенцам, доит чужих коров ночью.

Облик держится на устойчивом наборе:

лицо красное или багровое, налитое, будто живое, — главный признак; побледнеть еретик не может, он полон чужого;
тело не тлеет, гибкое, тёплое; ногти и волосы отросли;
глаза открыты или открываются при разрытии;
он ходит в том, в чём похоронен, но одежда сухая, даже если яма полна воды;
у него нет тени и следов, и он не отражается в воде;
он не переступает через положенное на пороге и не может войти, пока его не позвали по имени;
в доме, куда он ходит, стоит запах земли и сырости.

Днём еретик лежит в своей яме, в провале, в овраге, в подполе брошенной избы. Ночью ходит от полуночи до первых петухов; петух его кончает, и это в записях неизменно.

Откуда известно

Материал по ходячим покойникам записан по всей русской территории и особенно подробно на Севере, где слово «еретик» в этом значении держалось прочнее всего. Общерусское разделение на «родителей» и «заложных» вместе с описанием особых способов погребения — один из самых надёжно установленных участков традиции: тут можно говорить без оговорок.

Расходятся записи в частностях, и разночтения стоит знать.

Кол. Где-то бьют осиновый, где-то любой; где-то в спину между лопаток, где-то в сердце, где-то в затылок или в пятку. Осина как порода при этом упоминается почти везде.
Голова. Где-то отрубают и кладут между ног или под мышку, где-то ограничиваются переворачиванием лицом вниз.
Огонь. Сожжение тела в русских записях встречается, но реже, чем на юге и западе; чаще ограничиваются перезахоронением.
Место. Заложных до XVIII века нередко не хоронили вовсе, а сносили в убогие дома — общие ямы за околицей — и отпевали разом раз в году. Позже хоронили за оградой кладбища, у дорог, на межах.

Приписывать конкретный набор приёмов конкретной губернии не стоит: он собирается по-разному даже в соседних сёлах.

Признаки, что встал

Народная диагностика идёт от могилы и от села, а не от рассказов.

Могила проседает, земля над ней рыхлая, оседает воронкой, зимой на ней нет снега или он подтаивает.
В могиле стоит вода, крест валится или его находят повёрнутым.
Мор пошёл по родне покойного, по старшинству, а не вразброс.
Скотина у его двора не идёт домой, а собаки воют в одну сторону — в сторону кладбища.
Домашние видят его во сне и он зовёт по имени либо просит открыть.
На теле умирающих находят следы — синие пятна, отметины на шее, у младенцев.
Ночью в доме слышны шаги от порога к столу и обратно, и утром на столе сдвинута посуда.
В доме кончается вода в вёдрах, а печь холодная при закрытой заслонке.

Практика: как не пустить

До розыска могилы дом закрывают. Работа делается вечером, при закате.

Порог и притолока. Нож либо серп в порог, коса лезвием наружу под дверью, гвоздь в притолоку. Через железо он не идёт.
Мак и просо по подоконникам, порогу, вокруг зыбки. Обязан сосчитать до петухов — приём тот же, что и против огненного змея.
Не открывать и не отвечать. Он зовёт голосом своего: мужа, матери, ребёнка. Правило жёсткое: на голос за дверью ночью не отвечают ни при каких обстоятельствах, и по имени себя не называют.
Осина и рябина у дверей, у окон, у ворот; ветка под изголовье.
Перевернуть. В доме на ночь переворачивают посуду вверх дном, а вещи покойного выносят из жилой части.
Не спать в его углу и не занимать его место за столом.
Петух в доме. Держат в сенях; если петуха нет — будят кого-то заранее, чтобы кричали в его час.

Практика: упокоение

Идут к могиле днём, при солнце, вчетвером или больше, натощак, без креста на разговоре и без пустых слов по дороге.

Раскопать с восточной стороны, не с ног. Землю откидывать в одну сторону и не разбрасывать.
Смотреть на признаки: багровое лицо, нетленность, открытые глаза, кровь в углах рта, повёрнутое набок тело.
Бить кол одним ударом. Один удар — обязательное условие: со второго он «оживает» и его придётся держать. Осиновый кол, между лопаток или в сердце по местному обычаю, насквозь в дно ямы, чтобы пришпилить к земле.
Перевернуть лицом вниз, руки вдоль тела, ноги подрезать жилы либо перевязать — приёмы разные, суть одна: чтобы не встал и не пошёл.
Подрезать пяточные жилы или воткнуть серп у шеи — второй пояс защиты, где он принят.
Насыпать мак или зерно в яму — считать, если всё же поднимется.
Закопать и придавить камнем, дёрн уложить обратно швом на восток.
Уходить не оборачиваясь, другой дорогой; дома вымыть руки проточной водой от локтей вниз, воду вылить за ворота. Ничего с кладбища домой не вносить, инструмент оставить там же или обмыть за околицей.

Рабочий текст, выстроенный по канону северных записей, — закрепка, которую читают, вбивая кол и засыпая яму:

Лежи, лежачий, спи, спящий, стой, стоячее, — не тебе ходить, не тебе смотреть, не тебе звать. Приколол я тебя осиною к сырой земле, к матери-земле, к её костям каменным: как осине не зеленеть срубленной, так тебе не вставать закопанному. Отняты у тебя ноги ходить, руки хватать, глаза смотреть, губы звать, зубы кусать. Не знаешь ты своего двора, не знаешь своих ворот, не знаешь своего имени, не знаешь имён родни своей. Придёшь — считай мак, а мак не сочтён; пойдёшь — а дороги нет; крикнешь — а голоса нет; постучишь — а руки нет. Вот тебе яма по мере, вот тебе камень по весу, вот тебе тьма по сроку. Петух поёт — тебе лежать, солнце всходит — тебе лежать, месяц светит — тебе лежать. Земля тебя приняла, земля тебя держит, земле тебя и не отдавать. Замкнул я тебя на замок земляной, а ключ бросил под камень: камень поднимут — тогда и встанешь.

Отклик и сбои

Верным признаком считают то, что прекращается ряд: мор по родне обрывается, ночные шаги в доме кончаются, могила перестаёт оседать и на ней ложится снег. Собаки перестают выть в сторону кладбища. Это видно в течение нескольких дней, а не сразу.

Разбор сбоев.

Кол вбит со второго удара. По записям — самый частый провал. Работу продолжают немедленно и целиком: переворачивают, придавливают камнем, сыплют мак, а место потом обходят стороной.
Могилу вскрыли и признаков не нашли. Значит, ходит не он. Могилу закрывают как было, кол не бьют — порча живого невиновного покойника в традиции откликается на того, кто копал, и это условие названо прямо.
Перестал ходить в дом, но пошёл по скотине. Считают, что его выгнали из дома, но не упокоили. Работают по могиле заново либо ставят борозду вокруг двора и хлева — тем же порядком, что при коровьей смерти.
Начал ходить кто-то из копавших. В быличках это происходит с тем, кто оборачивался по дороге назад, отвечал на оклик у ямы или взял что-то из могилы. Взятое возвращают на место в тот же лунный месяц.
Он приходит уже не наяву, а во сне и просит. Просьбы у заложных бывают выполнимые: перезахоронить, поставить крест, помянуть в положенный день, отдать долг. Если признаки хождения при этом прекратились, ямы больше не трогают: с ним договариваются поминовением. Это единственный мягкий путь, который традиция за этим разрядом признаёт.