Чёрт живёт рядом с человеком, бес живёт внутри человека. В этом вся разница, и держится она в русских записях довольно строго. С чёртом торгуются на перекрёстке, беса выкликают из груди. Он безымянен и множествен, входит без договора, говорит чужим голосом из живота и уходит только по имени — которое сперва надо у него отнять.

Что это и как устроено

Слово «бес» пришло в деревню из церковного языка и не вытеснило чёрта, а поделило с ним работу. Разделение получилось функциональным, и по записям оно читается ясно.

Чёрт — внешний, единичный, договорный. У него есть место, час, повадка и интерес. Он предлагает сделку.

Бес — внутренний, множественный, недоговорный. Он не предлагает ничего. Он входит и занимает. Его не приглашают — он пользуется открытым проёмом.

Отсюда главное практическое следствие: против беса не работают обереги места. Обнести дом кругом, положить железо в порог, закрыть трубу — всё это защищает от того, кто приходит снаружи. Бес входит через самого человека, и точки входа у него человеческие:

Последний случай — самый частый в северных объяснениях и самый тяжёлый в лечении.

Имена и облик

Своего облика у беса, как правило, нет: его не видят, его слышат. Гнездо названий строится не по виду, а по действию:

Там, где бес всё же показывается, он мелок: муха, чёрный жук, паук, мышь, тень, комок, «как чёрное с кулак». В быличках его именно так и видят выходящим — насекомым или сгустком, а не рогатой фигурой. Крупный и зрелищный облик — признак чёрта, а не беса.

Отдельно: северная икота — самый разработанный русский случай вселения. Икота имеет собственное имя, отзывается на него, разговаривает голосом, непохожим на голос носителя, требует еды — чаще всего сладкого, рыбы, чая, — предсказывает, ругается и называет того, кто её посадил. Живёт годами, может передаваться по наследству, может выйти и войти в другого. Материал этот записан на Русском Севере обильно, и он лучше всего показывает, как устроено это представление изнутри.

Откуда известно

Кликушество документировано плотнее, чем почти любое другое явление народной религиозности: по нему есть церковные разбирательства, судебные дела, земская медицина, публицистика и этнографические записи всего XIX века. Устойчивая картина такова: приступ привязан к храму и к службе — кликуша начинает биться и кричать при выносе Даров, при каждении, при чтении, — и выкликает имя того, кто её испортил.

Икота как отдельная традиция описана прежде всего по Русскому Северу. Утверждать, что там она устроена именно так, а в других местах иначе, можно осторожно: тексты расходятся, и в разных сёлах одно и то же слово означает то болезнь, то духа, то порчу.

Спорные места, о которых стоит знать: связь кликушества с эпилепсией и истерией — объяснение врачебное, а не деревенское, и в деревне оно не принималось; вопрос о том, «бес» ли сидит в кликуше или «сам колдун», в записях решается по-разному, и обе версии живут рядом.

Признаки вселения

Народная диагностика последовательна и отличает вселение от испуга и от болезни.

  1. Приступ привязан к триггеру, а не ко времени суток. Чаще всего это святое: служба, каждение, крест, святая вода, звон, имя Божие вслух. Полуночник берёт в свой час; бес берёт на святое.
  2. Голос. Из человека говорят не его голосом — ниже, грубее, чужим говором, иногда «из-под ложечки», при закрытом рте.
  3. Отказ. Больной не выносит ладана, не может перекреститься, отворачивается от иконы, выплёвывает освящённое.
  4. Сила и гибкость не по телу. Держат несколько человек, тело выгибается.
  5. Провал. После приступа человек ничего не помнит и удивляется рассказанному.
  6. Второе лицо в речи. Больной говорит о себе «мы», «он во мне», «она просит».
  7. Требования. Вселённый просит конкретной еды или вещей и злится при отказе.

Если признаков голоса и провала нет, а есть только тоска и бессонница, дело обычно разбирают не как вселение — там ближе полуночник или дорожная встреча.

Практика: отчитка своими силами

Церковный чин — отдельная вещь, и его ведёт священник. Деревенская работа шла рядом с ним и строилась так.

  1. Держать пост. Работающий не ест мясного и молочного три дня до, больной — сколько выдержит. Работают натощак, до полудня.
  2. Место. Не в жилой избе. Порог, баня, овин, перекрёсток, у воды — то есть место границы. Из своей избы вселённое не выводят, чтобы не осталось в стенах.
  3. Время. До восхода либо в полдень для полуденного, на убывающей луне.
  4. Запереть выходы, кроме одного. Окна и трубу закрыть, оставить одну дверь и открыть её наружу. Выводить нужно в определённом направлении, а не куда попало.
  5. Отнять имя. Основная работа. Больного расспрашивают вслух и настойчиво: кто ты, как звать, кто тебя послал, чем взял, чего просишь. Спрашивают трижды и требуют ответа. Пока имя не названо, ничего не выйдет — безымянное не выгоняется, потому что не за что взять.
  6. Не разговаривать сверх этого. На угрозы, обещания, брань и предсказания не отвечать и не спорить. Вселённое кормится вниманием.
  7. Дым и вода. Окуривают полынью, можжевельником, богородской травой, ладаном — от макушки вниз, к ногам, к двери. Обмывают трижды: лицо, руки, стопы, сверху вниз. Воду брать проточную по течению и выливать наружу, за порог, в сторону открытой двери.
  8. Железо и порог. Через порог переводят больного на руках, а не своим шагом. В порог втыкают нож на всё время работы.
  9. Закрыть. После выхода дверь запирают, порог обмывают, обмывочную воду выносят за воду или на перекрёсток. Больного три дня не выпускают затемно и не оставляют одного.

Формула держит все обязательные части заговора:

Встану я благословясь, выйду перекрестясь, из дверей в двери, из ворот в ворота, в чистое поле, к синему морю, на остров Буян, на бел-горюч камень Алатырь. Ты, сидящий в рабе Божием, нежданный, незваный, в утробу вошедший, чужим голосом говорящий, — назовись, кто ты и кем послан, и не солги, ибо я не отступлюсь. Выйди ты из головы и из темени, из глаз и из ушей, из горла и из груди, из сердца и из печени, из костей и из суставов, из жил и из крови, из ногтей и из волос. Не через уста ему, не через глаза, не через темя, а низом и вон, в открытую дверь, за порог, за железо, за воду. Есть тебе там поле пустое, вода стоячая, овраг глухой, пень гнилой — там тебе и сидеть, там тебе и есть, там тебе и голос подавать. А сюда тебе дороги нет, следа нет и памяти нет. Кто тебя послал — тому ты и гость, а не мы. Замыкаю раба Божия на семь замков, ключи в море бросил, рыба ключи взяла, рыба в глубь ушла: рыбу выловят — тогда и слово рушится.

Отклик и сбои

Выход в записях описывают одинаково: перед ним приступ усиливается, вселённое кричит, торгуется, обещает уйти само, просит не гнать, называет чужие имена. Затем рвота, кровь горлом, обморок, испарина — и тишина. Иногда видят выходящее: муху, жука, пар, комок. После выхода человек спит несколько часов подряд и просыпается опустошённым и голодным. Это считается правильным ходом.

Разбор сбоев.