Огненный змей летит по небу искристым хвостом, рассыпается над трубой и входит в избу мужчиной — тем самым, по кому в доме плачут. Дальше всё идёт по одной схеме: женщина перестаёт выходить, сохнет, а через год её хоронят. Это самый прямой в русской традиции пример того, как тоска по умершему превращается в существо со своим расписанием и своими слабостями.
Что это и как устроено
У змея два извода, и путать их нельзя, потому что работают они по-разному.
Первый — змей-любак, налётник. Он ходит к вдове, солдатке, к девушке, потерявшей жениха, к жене, чей муж в отходе. Принимает облик того, кого она ждёт. Приходит по ночам, кормится ею и уносит жизнь. Дети от такой связи в быличках не рождаются людьми: на свет является головня, веник, ком, змеёныш, урод, — и всё это выносят и сжигают.
Второй — змей-обогатитель, «носак», «денежный». Он тоже влетает через трубу, но носит в дом не тоску, а добро: деньги, зерно, молоко, снятое с чужих дворов. Хозяин его кормит и держит, пока жив. Этот извод особенно подробен в западнорусских и белорусских записях и там же сближается с домашним духом-хранителем.
Общий у обоих один механизм: змей входит только через трубу и только туда, где его ждут. Ожидание — рабочее условие. Пока в доме тоскуют вслух, зовут покойного по имени, плачут по ночам и не отдают его памяти положенного срока, вход открыт. Как только тоску переламывают, змей теряет дорогу. Отсюда и вся защита: она бьёт не по змею, а по двери.
Имена и облик
Имён много и они географически разошлись:
- огненный змей, летун, летавец, летучий — по способу перемещения;
- любак, налётник, волокита, полюбовник — по назначению;
- носак, змей-носитель — в обогатительском изводе;
- у украинцев в этом ряду стоит перелестник, у белорусов — цмок.
В небе он — огненная полоса с широкой головой и рассыпающимся хвостом; над домом рассыпается искрами и уходит в трубу. В избе он человек, и человек убедительный: лицо, голос, походка того самого. Опознают его по мелочам, и мелочи эти в записях устойчивы:
- у него нет спины — со спины он пуст, как дупло, или там видны угли;
- он не крестится, не садится под образа, не притрагивается к хлебу и соли;
- он не переступает через положенное на пороге, а обходит;
- за ним не остаётся тени и следов в снегу;
- в избе после него держится запах гари и серы;
- он приходит и уходит в один и тот же час, минута в минуту.
Откуда известно
Былички об огненном змее записаны широко по великорусской, белорусской и украинской территории и относятся к самому живучему разряду: их продолжали рассказывать и в XX веке. Разночтения касаются природы змея. В одних записях это чёрт в змеином обличье, в других — сам покойник, не отпущенный тоской, в третьих — самостоятельное существо, не сводимое ни к тому, ни к другому. Спор этот в традиции не решён, и решать его за неё не надо: для работы важно не происхождение змея, а то, что он ходит на зов и уходит от отвода.
Связь падающего метеора со змеем — общее место и записано повсюду; ни к какой отдельной области привязывать её не стоит.
Признаки в доме
По записям картина складывается однообразная, и распознают её обычно соседи, а не сама женщина.
- Она перестаёт выходить со двора и отказывается ночевать где-либо, кроме своей избы.
- Она сохнет, желтеет, но при этом весела и не жалуется; на расспросы отвечает уклончиво или злится.
- В доме идеальный порядок, хотя раньше его не было; изба выметена, топится ночью.
- Она ест мало и не при людях.
- Ночью в избе слышны два голоса, а утром никого нет и дверь заперта изнутри.
- Над трубой видели искры.
- Она прячет шею и запястья.
Практика: как закрыть вход
Работа делается днём, при солнце, и обязательно без ведома того, к кому он ходит — предупреждённая сама всё откроет, потому что к этому часу она уже на его стороне. Это неприятная часть дела, но она в записях названа прямо.
- Закрыть трубу. Печь протопить и вьюшку закрыть с положением на неё железа — топора лезвием вверх, ножа, серпа. По трубе изнутри провести можжевеловой или осиновой веткой.
- Обнести дом. Обойти избу трижды посолонь с ножом, ведя остриём по земле сплошную черту и не отрывая. Замкнуть круг там, где начал, и нож воткнуть в землю у порога.
- Разложить траву. Чертополох, крапива, репейник, можжевельник — под порог, на подоконник, за наличник, в дымоход, под изголовье. Верхняя дверная притолока и печная заслонка — обязательные точки.
- Мак и просо. Насыпать по подоконнику, по порогу и вокруг зыбки, если в доме ребёнок. Змей обязан сосчитать — до рассвета не успевает и уходит ни с чем. Это старейший приём против всей ночной нечисти, тот же, что и против еретика.
- Переломить час. Ту, к кому он ходит, увести из дома ровно до его времени и продержать до петухов в другом доме — не в бане, не в овине, не в пустой избе. Три ночи подряд.
- Назвать вслух. Заставить её сказать при людях, кто к ней ходит и что он мёртв. В быличках именно названное вслух ломает наваждение: пока он «муж», он входит; как только он «змей» — он гость и его можно не пустить.
- Отдать покойному его срок. Помянуть по чину, отголосить положенное разом и с этого дня не звать по имени и не плакать ночами. Пока зов идёт, круг и трава дают только отсрочку.
Текст под эту задачу — отвод, который читают у печи, закрывая заслонку, и повторяют трижды, на убывающей луне:
Затворяю я устье, замыкаю я трубу, кладу поперёк железо холодное, острое, некованое рукой доброй. Ты, летун, ты, налётник, ты, огненный змей, ты, гость непрошеный, — ходил ты по небу полосой, рассыпался искрой над моей крышей, ходил ты ко мне в обличье, что не твоё, и голосом, что не твой. Нет тебе тут ни жены, ни хозяйки, ни постели постланной, ни хлеба ломаного, ни слова ласкового. Есть тебе тут мак несчитанный, репей нечёсаный, крапива нежжёная, осина нерубленая да железо нележалое. Считай мак до петухов, а сосчитаешь — заново сыплю. Иди ты, куда шёл, в поле пустое, в овраг глухой, в воду стоячую, где ни креста, ни двора, ни живой души. Мёртвому лежать, живому жить, а слову моему на трубе замком висеть.
Обогатительский извод и его цена
Если змея не отваживают, а держат — порядок противоположный. Трубу оставляют открытой, у печи ставят нетронутую еду: яичницу без соли, кашу, молоко, несолёный хлеб. Соли в его доле не бывает — это устойчиво по записям. Кормят в один и тот же час, о нём не говорят вслух, гостей на ночь не пускают, в доме не крестят углы и не зовут священника.
Цена в традиции названа без околичностей, и это не мораль, а условие сделки:
- дом со змеем не отпускает хозяина. Умирает такой хозяин тяжело и долго, пока не передаст держателя другому — так же, как колдун не может умереть без передачи;
- принесённое змеем взято с чужих дворов, и на дворе-доноре это читается как порча: коровы без молока, хлеб без спорины, деньги без счёта;
- после смерти хозяина змей остаётся в доме и переходит на того, кто там живёт, независимо от согласия. Избы с такой славой в записях стояли пустыми.
Отклик и что делать, если не вышло
Отклик у отвода выглядит скучно и оттого узнаваемо: он перестаёт приходить в свой час. Сперва опаздывает, потом приходит через ночь, потом не приходит вовсе. Одновременно у неё начинается ломка — плач, злость, обвинения в адрес тех, кто вмешался, попытки уйти из дома ночью. Это нормальный ход, и её в эти три ночи не оставляют одну.
Разбор сбоев короткий.
- Круг разомкнут. Ножом черту вели с отрывом, или круг пересекли тропой, поленницей, водостоком. Обносить заново, целиком.
- Трубу открыли изнутри. Обычное дело: она сама открывает. Заслонку припирают снаружи и на ночь ставят при печи кого-то из своих.
- Стало хуже, а не лучше: слышны стуки в стену и по крыше. В записях это признак того, что вход закрыт и он ломится. Стучать в ответ, отвечать и открывать нельзя ни при каком голосе за дверью, даже если голос знакомый и зовёт по имени.
- Он перешёл в сон. Приходит уже не наяву, а во сне, в том же часу. Тогда работают не по избе, а по спящей: железо в изголовье, соль в подушку, будить до его часа три ночи подряд.
- Родилось «змеево дитя». Традиция знает один порядок: не оставлять в доме, вынести за околицу и сжечь, золу развеять по ветру за водой, домой возвращаться другой дорогой.