Домовой — единственный из нечистых, кого в избе держат сознательно и о ком заботятся. Он не гость и не враг: он совладелец дома, у которого своя доля в хозяйстве и своё право голоса. Вся практика вокруг него сводится к тому, чтобы этот совладелец был сыт, не обижен и знал, что его признают.
Кто он по народному счёту
Домовой не относится к «чужой» нечисти вроде лешего или водяного. Его положение двойственное, и записи это отражают прямо: он то умерший основатель рода, первый хозяин двора, то падший дух, которому Бог оставил место при людях, то безымянная сила, приставленная к постройке. Отсюда две несводимые линии в обрядах — его и кормят как деда, и опасаются как беса.
Практический вывод из этой двойственности такой: домовой привязан не к семье, а к дому. Люди уходят — он остаётся при стенах, и новым жильцам достаётся тот же самый хозяин, довольный или обиженный предыдущими. Поэтому вселение в чужую избу требует отдельного знакомства, а переезд — отдельного обряда переноса, разобранного в статье о переезде домового.
Его владения внутри избы очерчены довольно жёстко. Это подпол, голбец (приступок у печи с ходом вниз), пространство за печью и на печи, реже — чердак и порог. Двор, хлев и конюшня принадлежат другому хозяину, и об этом отдельная статья о дворовом; в бане и овине сидят свои, и путать их зоны нельзя — обращение не туда просто не работает.
Имена
Прямое имя в избе стараются не произносить. Говорят описательно, и по этим описаниям видно, как его понимают:
- Доможил, доможир, домовик — тот, кто живёт при доме, кто держит его «жир», то есть достаток.
- Суседко, соседушко, дедушко-суседушко — распространено в северных и северо-восточных записях; подчёркивает, что он сосед, а не слуга.
- Хозяин, сам, кормилец, батанушка, дедушка — почтительные обращения, которыми к нему адресуются вслух.
- Голбешник, подпечник, запечник — по месту обитания.
- Жировик, лизун — по функции: он «жирует» дом, а лизун ночью лижет посуду и волосы спящих.
- Он, тот, некошной — уклончивые названия, когда говорить приходится ночью.
Разброс имён по губерниям большой, и приписывать одно конкретное слово одной области рискованно: одни и те же названия всплывают на разных концах русского ареала. Надёжно только общее правило: чем ласковее имя, тем безопаснее его произносить.
Облик
Устойчивых описаний три, и они не противоречат друг другу — это разные режимы показа.
Первое: маленький старик, седой, по пояс или по колено ростом, весь обросший шерстью, в рубахе или тулупе шерстью наружу. Мохнатость читается прямо — она означает достаток. Голый, гладкий домовой в рассказах предвещает разорение.
Второе: двойник хозяина дома. Домовой показывается в точности как старший мужчина в семье, иногда в его одежде и на его месте. Такое видение по всем записям толкуется дурно и относится к предвестию смерти того, чей облик принят.
Третье: зверь. Кошка, чаще чёрная, собака, ласка, уж, крыса, реже — курица. Живущая во дворе ласка в народном счёте прямо связана с домовым, и об этом отдельно сказано в статье о домовом-«ласке».
Признаки его присутствия
Работать вслепую не приходится: традиция даёт довольно длинный список наблюдаемых знаков.
- Ночью кто-то наваливается на грудь, давит, не даёт шевельнуться. Это его главное проявление, и на него есть отдельный порядок действий, разобранный в статье о том, что делать, когда домовой давит.
- Прикосновение мохнатой тёплой ладони — к прибыли, гладкой и холодной — к убытку.
- Возня, вздохи, шаги в подполе и за печью, стук посуды ночью.
- У лошадей утром гривы заплетены в косички: заплетены аккуратно — конь ему по нраву, спутаны в колтун — масть не подошла.
- Скот определённой масти чахнет без болезни. Это трактуется однозначно: домовому не по масти, животное надо менять.
- Пропадают и возвращаются мелкие вещи, кладутся не на то место.
- Плач или смех, слышимый под полом: смех — к доброму, плач — к покойнику в доме.
Чем кормят
Кормление — не жертва, а доля. Разница принципиальная: жертву приносят, чтобы откупиться, долю отдают, потому что она положена.
Основное:
- Каша — главная его пища. Ставят горшочек на загнетку или под печь, ложку кладут рядом.
- Хлеб с солью на угол стола или на приступок голбца.
- Молоко в блюдце в подпол или за печь.
- Немного от каждого праздничного стола — по кусочку от всего, что ели.
- Понюшка табаку и рюмка — в тех местах, где хозяин курит и пьёт сам.
Сроки: по обычной практике — раз в неделю, чаще в четверг или в ночь на воскресенье, и обязательно во все большие праздники. Отдельная дата — 28 января по старому стилю, память Ефрема Сирина, которую в народном календаре знают как день, когда домового угощают особо и на ночь оставляют ему кашу на загнетке. Подробный разбор недельного и годового круга — в статье о кормлении домового по дням.
Забирать нетронутое утром — правильно; съедать самому — нельзя, отдают скоту или птице. Считается, что домовой берёт не вещество, а «дух» еды, поэтому нетронутый вид горшка ни о чём не говорит.
Порядок первого знакомства
Если ты вселяешься в дом, где хозяин уже есть, делают так:
- Приходишь днём, один, с хлебом и солью.
- Кланяешься в передний угол, потом отдельно — в сторону печи.
- Называешь себя вслух: имя, зачем пришёл, надолго ли.
- Кладёшь хлеб с солью на приступок у печи или на угол стола, ставишь блюдце молока.
- Говоришь обращение.
- Уходишь из комнаты и не возвращаешься до утра, свет не гасишь резко.
- Наутро смотришь на знаки: спокойная ночь — принял; шум, придавивший сон, разбитая посуда — не принял, повторяешь через неделю с кашей.
Формула держит все обязательные части обращения — называние адресата, представление себя, просьбу и обещание доли:
Дедушка-хозяин, доможил-суседушко, ты в дому старший, я в дому новый. Пришёл я к тебе не с пустом, пришёл с хлебом да солью, с чистой водой да с добрым словом. Пусти меня жить-поживать, скотину водить, детей растить. Я тебя буду поить-кормить, в первый кус тебя поминать, худым словом не поминать, ночью не тревожить. Прими мою хлеб-соль, а мне дай тишину да спорость. Слово моё крепко, дом мой цел.
Запреты
Нарушения этих правил в записях перечисляются одинаково по всему ареалу:
- Не свистеть в избе — свистом выживают хозяина и деньги.
- Не ругаться и не браниться матерно в доме, особенно у печи.
- Не оставлять на ночь нож лезвием вверх и не втыкать его в стол.
- Не оставлять на ночь пустую посуду и грязную воду.
- Не спать ногами к двери и не переносить постель без нужды.
- Не поминать его прямым именем после захода солнца.
- Не пинать кошку и не бить собаку в доме — он бывает в их облике.
- Не бросать мусор в огонь печи.
- Не хвалиться достатком вслух.
Цена нарушения называется прямо и без смягчения: хозяин начинает «шалить» — душит по ночам, портит скот, гасит огонь, прячет вещи, а в тяжёлом случае уходит совсем. Дом, который домовой оставил, в традиции считается обречённым: скот не ведётся, хлеб не держится, семья расходится.
Если он уже сердит
Порядок примирения простой и одинаковый почти везде:
- Убрать дом дочиста, вымести сор от порога внутрь, а не наружу.
- Определить нарушение и назвать его вслух, не оправдываясь.
- Поставить кашу с маслом, хлеб, соль и молоко, добавить что-нибудь новое — кусок ткани, монету, табак.
- Три вечера подряд говорить короткое: не серчай, хозяин, вина моя, прими угощение.
- Не мыть полы и не выносить мусор из избы после захода солнца всю эту неделю.
- Если давит по ночам — не отбиваться, а спросить прямо: к добру или к худу. Ответом считают гул, вздох или тепло.
Когда никакой из шагов не даёт отклика больше месяца, в северных рассказах считают, что в доме сидит не хозяин, а кто-то чужой — кикимора, подселённая с умыслом, или мара. Это уже другая работа, и она разобрана в статьях о кикиморе и о маре.